― Пожалуйста, забери ее! Я так больше не могу. Ни секунды не выдержу. Умоляю, забери!

― Пожалуйста, забери ее! Я так больше не могу. Ни секунды не выдержу. Умоляю, забери!

― Дианочка, что случилось? Кого забрать?

― Машу забери. Я так больше не могу!

― Диана, я ничего не понимаю! Что-то случилось? Я приеду через час. Но ты объясни, что происходит!

― Я просто больше так не могу…

Эвелина держала телефон в руках, нервно поглядывая на время. Двадцать минут назад ей в слезах позвонила Диана. Эвелина не была ей сестрой, их вообще не связывали родственные узы. Но они были лучшими подругами еще с детского сада…

• * *

Диана родила Машу четыре года назад. И почти сразу после выписки из роддома муж собрал вещи и ушел жить к другой женщине.

«Я не думал, что с детьми так будет сложно», ― сказал он на прощание и захлопнув за собой дверь.

Диане пришлось проходить весь путь материнства одной. Маша была «ручным» ребенком, хвостом ходила за матерью, да и спала крайне плохо. Как только дали место в саду, Диана сразу же побежала к делопроизводителю зачислять дочь. Уже через две недели Маша пошла в ясли. У Дианы не было времени ждать, когда пройдет адаптационный период. Потерпела неделю, а затем позвонила директору со своей бывшей работы с просьбой восстановить ее в должности.

Так начался еще один сложный период. Диана была вынуждена избегать больничных, а если Маша просыпалась с признаками простуды, то работу приходилось брать на дом.

Эвелина старалась помогать подруге, насколько хватало сил и времени. Иногда забирала Машу из садика к себе, чтобы Диана могла спокойно сходить в магазин после работы или съездить в больницу. А порой Эвелина оставляла ребенка у себя ночевать. Маша искренне верила, что Эвелина приходится ей родной тетей, а не маминой подругой.

― Почему у тебя нет деток? ― спрашивала она.

― Обязательно будут, Машенька, ― отвечала Эвелина.

― А когда?

― Не знаю, ― улыбнулась Эвелина. ― Ты знаешь, детки сами выбирают, к кому и когда прийти.

― Правда?

― Конечно!

― И я тоже выбрала маму?

― Да, я думаю, что ты ее выбрала.

― А она меня тоже?

― Конечно. Именно тебя и ждала.

― Это не так, ― тихо произнесла Маша.

― Почему ты так решила? ― напряглась Эвелина.

― Потому что я маме мешаю…

После этого разговора Эвелина стала замечать, что Машу легко довести до слез, а потом сложно успокоить. Да и сон стал прерывистым, начали сниться кошмары. Эвелина никогда не осуждала Диану, всегда старалась с пониманием относиться к ее положению. Но все чаще возникало ощущение, будто Диана делает все, чтобы ее жалели.

― Блин, у тебя своя квартира, ты работаешь, дочь в саду. Да, вы с Машей живете не богато, но и не нищенствуете ведь, ― Эвелина не сдержалась и как-то начала отчитывать подругу.

― Вот попробуй на эти копейки ребенка поднять, а я посмотрю!

― Я не считаю, что ты зарабатываешь копейки. У тебя хороший график, восьмичасовой рабочий день, отпуска и премиальные. Весь соцпакет. Зарплата выше среднего. Не понимаю, чего ты бесишься.

― Да потому что мне мало! ― выкрикнула с раздражением.

― Но Маша-то тут причем? Диана, ребенок не виноват, что ты свои амбиции утихомирить не можешь, ― наконец-то Эвелина сказала то, что действительно думала.

― Амбиции? Если бы Дима не сбежал, как только сложности начались, то я бы не рвалась на работу через полтора года после родов! Если бы Дима не бросил нас, то я бы смогла хотя бы раз выспаться за все эти четыре года! Хотя… плевать. Пусть катится на все четыре стороны! Козел.

― Диана, я знаю, что ты устала. Но я несколько раз в месяц забираю себе Машу, чтобы ты восстановилась. Привожу тебе лекарства из аптеки, когда вы болеете. Продукты покупаю часто на две семьи. Ты меня извини, конечно, но ты не в такой ситуации, когда можно так себя вести, ― с горечью произнесла Эвелина. На лице Дианы не дрогнул ни один мускул. Она смотрела куда-то в сторону, взгляд отсутствующий. А потом произнесла:

― Когда у тебя появятся дети, поверь мне, ты по-другому запоешь. Только знаешь, тебе Бог их и не дает, потому что тебе до материнства ― как до Луны!

После этого разговора Эвелина оборвала всяческое общение с подругой. Несколько недель они не общались. Эвелину ранили слова Дианы до глубины души: не может у нее быть своих детей, и все тут.

Маша очень скучала по тете, поэтому изо дня в день донимала мать вопросами.

― Ма-ам, ма-ма! Когда уже тетя Эвелина приедет? Хочу к ней с ночевкой. Мы книжку в прошлый раз не дочитали!

― Отстанешь ты от меня или нет? Достала уже со своей Эвелиной. И никакая она тебе не тетка! Слава Богу, что мы не родственники, ― прошипела Диана.

Маша тихонько всхлипнула, по щекам потекли слезы. Диана, увидев, что дочь плачет, еще больше разозлилась.

― Хватит ныть!

― Я не ною, ― Маша вытерла слезы рукавом. ― Мам, у меня сопли…

― Как же ты меня достала! То сопли, то слезы. Хватит мне нервы трепать! ― Диана перешла на крик, а затем со злостью зажала пальцами нос дочери. ― Высмаркивайся, ну!

― Ой, мне больно!

― Потерпишь!

Маша снова начала плакать, но уже завывая. Мама снова злилась и срывалась, и Маша мысленно перебирала в голове все свои ошибки, но все равно не понимала, за что на нее ругаются. А ведь она всего лишь спросила, когда придет тетя Эвелина.

Диану же было уже не остановить. Она завелась и теперь ходила по квартире, со злостью расшвыривая вещи по шкафам, пиная игрушки и отчитывая дочь за каждую мелочь. Маша не могла остановить слезы ― так и лились без остановки. И это еще больше взбесило мать. Она швырнула куклу в стену, чудом промахнувшись и не попав в дочь. А затем затихла, села на пол и уставилась в потолок.

― Я так больше не могу… ― прошептала она.

Диана взяла телефон и позвонила Эвелине, наплевав на свою гордость. Подруга пообещала приехать через час.

Когда Эвелина вошла в квартиру, то застыла на месте…

Эвелина замерла в дверях, поражённая увиденной картиной. Комната выглядела как поле боя: разбросанные игрушки, перевёрнутый стул, разорванная детская книжка. В центре этого хаоса сидела Диана. Она не плакала, не говорила — просто смотрела в потолок, будто её больше ничего не касалось.

А рядом стояла Маша. Она всхлипывала, прижимая к груди свою потрёпанную мягкую игрушку. Глаза у неё были заплаканные, а губы дрожали от страха.

— Диана… — тихо позвала Эвелина.

Женщина медленно перевела на неё взгляд. Он был пустым, как у человека, который давно сдался.

— Забери её, — голос Дианы был хриплым, уставшим. — Я не справляюсь… Я правда больше не могу…

Эвелина шагнула внутрь, закрыв за собой дверь.

— Что случилось? — осторожно спросила она, подойдя ближе.

Диана горько усмехнулась.

— Да всё. Всё случилось. Эти четыре года… Я одна, Лина. Совсем одна. Я так устала… Я плохая мать.

Эвелина медленно присела рядом с подругой.

— Ты не плохая, ты просто на пределе, Диана. Но дети всё чувствуют. Маша уже понимает, что с тобой что-то не так.

Диана закрыла лицо руками.

— Я кричала на неё. Опять. И она плакала… А я не могла остановиться. Она так любит тебя, Лина. Ты нужна ей больше, чем я.

Эвелина посмотрела на Машу. Девочка несмело стояла рядом, заглядывая в глаза взрослым, словно искала ответ: Что теперь?

Эвелина взяла её за руку.

— Маша, хочешь погостить у меня немного?

Глаза ребёнка засветились надеждой. Она кивнула.

— Да! Можно?.. — дрожащим голосом спросила она, будто боялась, что её снова оттолкнут.

Диана тяжело вздохнула.

— Конечно, можно… — ответила она, с трудом скрывая слёзы.

…Спустя два часа.

Маша уже спала в комнате для гостей. Эвелина сидела в гостиной, думая о произошедшем. Она понимала: это не просто усталость. Диана была на грани нервного срыва.

Оставлять всё как есть было нельзя.

Эвелина взяла телефон и написала сообщение:

«Диана, я помогу. Но нам нужно что-то менять. Завтра поговорим».

Ответ пришёл не сразу.

«Спасибо» — всего одно слово, но в нём было столько боли и надежды.

Эвелина знала, что это только начало.

Утром, когда Эвелина вошла в детскую, Маша уже была бодра. Девочка сидела на кровати, обнимая свою любимую игрушку.

— Доброе утро, Машенька, ты как? — мягко спросила Эвелина.

Маша посмотрела на неё с надеждой.

— Я сегодня опять у тебя буду?

Эвелина присела рядом.

— Конечно, солнышко. Сегодня мы с тобой будем делать блины, а потом пойдём гулять. Как тебе?

— Здорово! — девочка радостно кивнула.

Но в глазах всё ещё был страх.

— А мама не будет злиться, что я здесь?

Эвелина вздохнула, обняла Машу и провела рукой по её светлым волосам.

— Маме сейчас нужно немного отдохнуть. Ты же хочешь, чтобы она была веселой и доброй, правда?

Маша кивнула.

— Значит, мы ей поможем.

…Днём.

Диана появилась на пороге, словно человек, который не спал несколько ночей. Под глазами залегли тени, губы дрожали.

— Ты действительно не против, если Маша побудет у тебя ещё? — тихо спросила она.

Эвелина кивнула.

— Я не просто не против. Я хочу, чтобы ты немного выдохнула. Мы поговорим, Диана. Спокойно, без эмоций.

Диана опустила голову.

— Я уже знаю, что ты скажешь. Я плохая мать, мне надо собраться, перестать ныть…

— Нет. Я скажу, что ты на пределе и что тебе нужна помощь.

Диана слабо улыбнулась.

— И кто мне поможет?

— Я. И ещё психолог, к которому ты завтра запишешься.

Женщина напряглась.

— Лина, я не псих…

— Ты не псих, ты человек, которому тяжело. А значит, ты заслуживаешь поддержки. Ты слишком долго тянула всё на себе.

Диана долго молчала.

— Я боюсь…

— Я знаю. Но ты сильная. И ради Маши ты справишься.

…Прошло несколько месяцев.

Маша всё ещё проводила время у Эвелины, но теперь Диана стала приходить к ним всё чаще. Она изменилась: взгляд стал мягче, голос — спокойнее.

— Знаешь, Лина, ты была права, — призналась она однажды. — Мне нужна была помощь. И если бы ты тогда не настояла… я не знаю, что было бы.

Эвелина улыбнулась и посмотрела на Машу, которая радостно играла на полу.

— Ты справилась, Диана. Ты снова стала для неё мамой, которую она выбирала.

Диана кивнула, смахнула слёзы и крепко обняла подругу.

Прошло полгода.

Диана сидела на кухне в квартире Эвелины, держа в руках чашку чая. Её взгляд был ясным, уверенным, таким, каким Эвелина не видела его много лет.

— Ты знаешь, а ведь я снова начала чувствовать себя живой, — тихо сказала Диана, задумчиво глядя на пар, поднимающийся из чашки.

Эвелина улыбнулась, радуясь за подругу.

— Потому что ты наконец-то разрешила себе жить, а не просто выживать.

Диана кивнула.

— Психотерапия помогла. Я поняла, что всю жизнь доказывала что-то самой себе, пыталась соответствовать какому-то образу «идеальной матери», хотя в душе кричала от усталости. Я не позволяла себе быть слабой… и от этого становилась только хуже.

Эвелина внимательно слушала.

— А теперь?

— Теперь я учусь по-другому. Я стала внимательнее к себе, перестала глушить свою боль, научилась просить о помощи. Я больше не виню себя за всё на свете.

Диана вздохнула и посмотрела на дверь в детскую, где Маша мирно играла с игрушками.

— А главное — я вижу, что Маша стала счастливее. Она больше не боится меня, не плачет по ночам. Мы учимся быть рядом друг с другом по-настоящему.

Эвелина почувствовала, как внутри разливается тёплое чувство.

— Ты сильная, Диана. Я всегда в тебя верила.

Диана улыбнулась.

— А знаешь… — она замялась. — Я тут подумала. Ты ведь всегда хотела детей…

Эвелина удивлённо подняла брови.

— Да. И что?

Диана глубоко вздохнула и посмотрела на подругу.

— А если… ты станешь крёстной мамой Маши?

Эвелина замерла, а потом её лицо озарилось счастьем.

— Правда?!

Диана кивнула.

— Ты ведь всегда была для неё чем-то большим, чем просто «мамина подруга». Ты заботилась о ней, любила её, а теперь… теперь ты по-настоящему станешь частью нашей семьи.

Эвелина с трудом сдержала слёзы. Она протянула руку и сжала ладонь Дианы.

— Спасибо… Я с радостью стану её крёстной.

В этот момент в комнату забежала Маша.

— Тётя Лина! А что такое крёстная мама?

Эвелина рассмеялась и обняла девочку.

— Это значит, что я теперь всегда буду рядом, солнышко. Всегда.

Маша счастливо улыбнулась, не понимая до конца, что происходит, но чувствуя тепло и любовь двух женщин, которые теперь были её семьёй.

А за окном светило солнце, и казалось, что впереди — только счастье.