**☘🌹….Париж, 60-е годы — пять икон за одним столом…🌹☘❤**
Кафе на левом берегу Сены было залито послеобеденным солнцем, которое просачивалось сквозь витражи, окрашивая мраморные столики в цвета рубинов и изумрудов. За столом, который обслуживали три официанта, сидели пятеро. Любой прохожий, заглянувший в окно, замер бы, не веря своим глазам: Брижит, Марлен, Коко, Эдит и Сальвадор.
Они были живыми богами, и каждый из них держал в руках нить, за которую дергался весь мир. Но здесь, за этим столом, богов никто не обслуживал — кроме их собственных страхов.
Брижит, растрепавшая свои белокурые волосы, нервно крутила в пальцах соломинку. Она была прекрасна той беззащитной красотой, которая не ведает завтрашнего дня.
— Скажите, это правда, что в пятьдесят лет ты просыпаешься и чувствуешь себя… невидимкой? — спросила она, не глядя ни на кого.
Марлен Дитрих, затянутая в безупречный костюм, холодно улыбнулась, обводя край бокала красной помадой. Ее лицо, словно вырезанное из слоновой кости, было безупречным, но под глазами тени залегали глубже, чем могли скрыть любые румяна.
— Дорогая, ты перестаешь быть невидимкой только тогда, когда умираешь. До этого ты просто… карикатура на самое себя. — Она сделала глоток. — Я каждый вечер выхожу на сцену, чтобы доказать себе, что еще существую. Но зрители приходят попрощаться.
Коко Шанель, сухая и острая, как игла для шляпок, поправила жемчужное ожерелье. Она была старше всех, но именно ее взгляд цеплял реальность жестче остальных.
— Чепуха, — отрезала она. — Возраст — это цифра для страховки. Меня не волнует, что они видят. Меня волнует, что они носят. Я создала стиль, который переживет нас всех. Вот истинное бессмертие.
— Стиль? — хрипло рассмеялась Эдит Пиаф, сжимая в руке бокал с коньяком, несмотря на ранний час. Ее глаза, огромные и темные, как у раненой птицы, обвели сидящих за столом. — Вы говорите о тряпках и о том, как вас нарисовали. А послушайте меня. Я пою о любви, которую потеряла. Я каждую ночь умираю на сцене от разрыва сердца, а они думают, что это просто красивый голос. Стиль — это то, как ты страдаешь. И я его выстрадала.
Из-под тяжелых век Сальвадора Дали сверкнул безумный, изучающий взгляд. Он молчал дольше всех, рисуя пальцем замысловатые узоры на скатерти.
— Вы все ошибаетесь, — сказал он с испанским акцентом, выгибая усы. — Бессмертия нет. Есть только *сюрреализм* момента. Мы здесь, за этим столом, — это иллюзия. Меня на самом деле нет. Я — сон, который снится моим часам. Но вы, Марлен, кажетесь мне… слишком реальной. Это делает вас уязвимой.
Повисла тишина. Официант принес шампанское, но никто не притронулся к нему. Вдруг Коко отодвинула стул и встала, опираясь на свою трость.
— Я ухожу, — сказала она спокойно. — Мы собрались здесь, чтобы говорить о вечности, но вечность не за этим столом. Она в работе. Идите делайте свое дело, пока вы еще можете дышать. И запомните: истинный шик — это умение вовремя уйти.
Она направилась к выходу, но у самой двери остановилась и бросила взгляд на отражение в зеркале: не на себя, а на них — четырех гениев, застывших в золотом свете парижского дня.
Когда дверь за ней закрылась, Эдит взяла бокал и подняла его к свету.
— Она права, — прошептала певица. — Но я не уйду. Я буду петь до тех пор, пока мои связки не порвутся. Потому что за этим столом сидят не люди, а *тени*. И мы боимся, что если разойдемся по домам, то исчезнем навсегда.
Брижит вдруг заплакала. Слезы текли по ее загорелым щекам, но она даже не пыталась их вытереть.
— Я чувствую себя фальшивкой, — призналась она. — Вы, Марлен, — королева, вы, Эдит, — голос, Коко — стиль, а Сальвадор — безумие. А я просто… лицо. Плакат. Что останется после меня?
Марлен взяла ее за руку. Ее пальцы были холодными.
— Останется то, что мы чувствуем сейчас. Этот солнечный свет. Запах кофе и сигарет. Страх в твоих глазах. Вот что такое искусство. Это не картины и не песни. Это вот этот миг, когда пять икон поняли, что они… просто стареющие люди, держащиеся друг за друга, чтобы не упасть.
Сальвадор Дали поднес к губам розовый бутон, который сорвал с вазы стоящей рядом, и улыбнулся той улыбкой, которая сводила с ума весь мир.
— Тогда выпьем за миг, — сказал он. — Потому что если мы не исчезнем в нем, он исчезнет в нас.
Они чокнулись. Хрусталь издал тонкий, чистый звук — словно ангел уронил слезу на стекло.
На улице опускались сумерки. Пятеро богов разошлись в разные стороны, но в воздухе осталась невидимая нить, связавшая их. В ту ночь Эдит пела «Non, je ne regrette rien» с надрывом, которого не было раньше. Марлен вышла на сцену без грима, впервые за двадцать лет. А Брижит заперлась в ванной и смотрела на свое отражение до тех пор, пока не перестала видеть в нем икону, и начала видеть человека.
***
Их было пятеро. Они сидели за одним столом. Но только один из них — тот, кто понял, что бояться — это нормально, — действительно обрел бессмертие. Остальные так и остались прекрасными, но пустыми картинками, застывшими в кадре.
***☘🌹… Время забирает все, кроме того, что ты успел отдать…🌹☘❤***
