— Потерпи, Светочка, — нараспев произнесла мама. Спустя час я отказалась участвовать в свадьбе и просто ушла 😳

— Не затягивай так туго, — приказала Светлана, внимательно рассматривая своё отражение в зеркале.

Я обмотала скользкие шнурки вокруг пальцев. Потянула ещё сильнее.

Кружево плотно впилось в спину невесты.

— Больно же, идиотка! — взвизгнула сестра, резко дёрнув плечом.

— Потерпи, Светочка, — певуче произнесла от дверей мама. — Свадебное платье обязано сидеть безупречно.

Я затянула последний узел. Распрямила спину.

Светка повернулась перед трюмо. Белоснежный шёлк мягко облегал её фигуру. Семь недель беременности пока совершенно не бросались в глаза.

— Кольца у тебя? — деловито поинтересовалась сестра.

— У меня, — коротко ответила я.

— Отлично. Только прошу тебя, Лерка, не сиди в загсе с таким похоронным лицом.

Я молча стряхнула с рукава несуществующую пылинку.

— Света правильно говорит, — мама подошла к ней и осторожно поправила фату. — Не порти сестре такой день. Люди же будут смотреть. Что случилось, то уже прошло.

Я встретилась с матерью взглядом через зеркало.

Прошло.

Удобное слово.

Четыре года моей жизни рядом с Максимом, оказывается, просто «прошли».

Ровно столько мы жили вместе. В моей квартире. Засыпали рядом в одной кровати. Обсуждали ипотеку, мечтали завести собаку и строили планы на будущее.

А два месяца назад Максим вернулся с работы непривычно молчаливым. Сел напротив меня на кухне. А потом сообщил, что Светка беременна от него.

Они переспали на родительской даче. В мае. В то время, когда я находилась в командировке.

И теперь мы оказались здесь. Я — в роли подружки невесты. Потому что «мы одна семья, Валерия, незачем вытаскивать грязное бельё наружу».

— Закажу такси, — спокойно произнесла я и вышла из комнаты.

В коридоре стояла духота. Воздух был пропитан лаком для волос и резким дешёвым парфюмом приехавших родственников.

Приоткрылась дверь ванной. Оттуда появился Максим.

Гладко выбритый. В дорогом тёмно-синем костюме. Том самом, который я подарила ему в феврале на день рождения.

— Лерочка, — он неловко переминался с ноги на ногу. — Ты как вообще?

Я опустила взгляд на его идеально начищенные туфли.

— Прекрасно, Макс. Просто замечательно.

Он сделал шаг ко мне. Попытался прикоснуться к локтю, но я отступила.

— Лер, ну перестань уже обижаться, — Максим виновато растянул губы в улыбке. — Сердцу ведь не прикажешь. Так получилось. Но мы всё равно останемся близкими людьми.

Я ничего не ответила. Просто смотрела на его приторное выражение лица.

— Кстати, мама сказала, что в воскресенье ты уже съезжаешь, — неожиданно бодро продолжил он.

Внутри меня словно резко сработал тугой пружинный механизм.

— Да, — подтвердила я. — Почти всё уже собрано.

Из комнаты появилась мама. Последние слова она прекрасно расслышала.

— Вот и молодец, Лерочка, — довольно сказала она и похлопала Максима по плечу. — Квартира бабушки большая, двухкомнатная! А Светочке скоро ребёнка рожать. Ну зачем молодой семье таскаться по съёмным квартирам?

Бабушкина квартира.

Да, именно так.

Только была одна маленькая деталь.

Бабушка оформила дарственную именно на меня. И только на меня. За пять лет до смерти. Потому что последние годы рядом с ней была я, пока мама со Светкой спокойно ездили отдыхать по курортам.

Но в представлении моей семьи эта квартира почему-то всегда оставалась «общей».

— Ты ведь у нас карьеристка, — продолжила мать, поправляя Максиму галстук. — Зарабатываешь хорошо. Снимешь себе прекрасную студию. Одной-то тебе много не требуется.

— Совсем немного, — согласилась я.

— Вот после загса и передашь Максику ключи, — удовлетворённо кивнула мама. — Считай, это будет твой подарок молодым.

Я полезла рукой в сумочку.

Телефон коротко завибрировал.

Денежные средства поступили полностью. Переход права зарегистрирован. — 09:14

Я спокойно убрала телефон обратно.

— Подарок обязательно будет, — произнесла я. — Обещаю.

В зале загса звучал фальшивый марш Мендельсона.

Регистратор с высокой лакированной причёской монотонно рассказывала что-то о корабле семейной жизни, любви и тихой гавани.

Светлана крепко держала Максима за руку. Она буквально сияла. Он нервно теребил пальцами край пиджака.

Я стояла среди гостей в первом ряду. Прямо за матерью.

— Посмотри только на них, — шепнула мне тётя Рая, мамина сестра. — Какая замечательная пара! А ты, Лерка, не расстраивайся. Ещё найдёшь себе мужчину. Главное, Светочку удачно пристроили.

Я медленно повернула голову в сторону тёти Раи.

— Пристроили, — повторила я вслед за ней.

— Согласны ли вы, Максим? — торжественно спросила сотрудница загса.

— Согласен, — слишком быстро ответил Максик.

— Согласны ли вы, Светлана?

— Да!

Они обменялись кольцами. Теми самыми, которые до церемонии лежали в моей сумочке.

Гости дружно захлопали. Мама демонстративно приложила к глазам кружевной платочек.

Светка обернулась ко мне.

В её взгляде читалось откровенное торжество. Чистое, ничем не скрываемое превосходство младшей сестры, которой наконец удалось забрать себе чужую игрушку.

Я тоже улыбнулась.

Никто из присутствующих пока не знал об одной сумме.

Четыреста пятьдесят тысяч рублей.

Именно столько Максим оставался должен по автокредиту. Полгода назад он разбил чужую машину. Тогда мы вместе плакали, а я оформила на своё имя потребительский кредит, чтобы избавить его от серьёзных проблем.

И выплачивала этот кредит до сих пор.

Мама всё знала. Светка тоже знала.

Только обеим было совершенно всё равно.

— Горько! — завопил кто-то в дальнем конце зала.

Максим жадно поцеловал мою сестру.

Я смотрела на них и не ощущала ни боли, ни ревности.

Только абсолютную, почти звенящую пустоту.

И предвкушение того, что должно было случиться дальше.

До ресторана оставалось примерно два часа.

Банкетный зал «Золотой век» сиял огромными безвкусными люстрами.

Столы были заставлены салатами, мясными нарезками, закусками и горячими блюдами. Диджей включал старые популярные песни. Большинство гостей уже успели пропустить по несколько рюмок.

Щёки матери заметно раскраснелись. За главным столом она чувствовала себя хозяйкой вечера.

— Внимание, дорогие гости! — проревел в микрофон тамада в блестящем пиджаке. — А сейчас слово получает любимая старшая сестра нашей прекрасной невесты! Валерия, выходите!

По залу прошла неловкая тишина.

Даже вилки перестали звенеть о тарелки.

Практически все родственники знали, что произошло. И каждый ждал либо громкого скандала, либо слёз, либо красивой сцены фальшивого примирения.

Я поднялась со своего места.

Взяла бокал минералки.

Неторопливо подошла к столу новобрачных.

Светка мгновенно напряглась. Её пальцы вцепились в белую скатерть. Максим опустил глаза и вдруг с огромным интересом принялся рассматривать пустую тарелку.

— Света. Максим, — сказала я абсолютно ровно. Благодаря колонкам мой голос услышал весь зал. — Вы очень долго ждали этот день.

Мама одобрительно закивала.

— Мы ведь семья. А семья, как вы постоянно повторяете, — самое главное. Вы решили начать совершенно новую жизнь. И я подумала, что просто обязана вам помочь.

Я поставила бокал перед собой.

Затем достала из клатча плотный белый конверт и положила его прямо перед сестрой.

— Это мой свадебный подарок.

Светка моментально схватила конверт.

Мама даже приподнялась со стула, пытаясь получше разглядеть содержимое.

— Что там, Лерочка? — громко спросила она так, чтобы услышали все. — Ключи от бабушкиной квартиры? Мы же всё обсудили!

— Почти, — улыбнулась я. — Открывай, Света.

Сестра торопливо разорвала край конверта.

Достала несколько сложенных листов.

Развернула.

И буквально за несколько секунд её лицо начало терять цвет.

Розовые щёки стали практически белыми.

— Что… это такое? — прошептала она прямо в микрофон, который тамада так и не успел выключить.

— Договор купли-продажи, — отчётливо произнесла я.

По залу прокатился громкий вздох.

Тётя Рая едва не подавилась бутербродом с красной икрой.

— Бабушкину квартиру я продала три дня назад, — сказала я, обводя взглядом застывших родственников. — За девять миллионов рублей. Деньги уже поступили на мой банковский счёт.

— Ты не могла этого сделать! — завизжала мать, резко вскакивая со стула. — Это имущество семьи! Светочка беременна, ей скоро рожать!

— Это моя личная собственность, полученная по договору дарения, — холодно ответила я. — И я имела полное право её продать. Ради быстрой сделки даже немного снизила цену. Теперь там будет жить семья мигрантов из восьми человек.

Максим сидел, открыв рот.

Его дорогой синий костюм внезапно словно стал на несколько размеров теснее.

— Лера… но ведь мы договаривались… — пробормотал он. — А где нам теперь жить?

Я посмотрела на него сверху вниз.

— Даже не представляю. Кстати, ключи новые владельцы получили примерно час назад.

Светка резко бросила документы на стол.

— Ты дрянь! — закричала невеста. — Ты специально мне мстишь! Всё из-за этого придурка!

— Раз уж заговорили о придурках, — спокойно сказала я и достала из сумки ещё один документ.

Это была копия кредитного договора.

— Максим, ты должен мне четыреста пятьдесят тысяч рублей. Жду всю сумму до конца месяца. Если денег не будет, обращусь в суд. Все переводы, сообщения и расписки у меня сохранились.

Ресторан словно вымер.

Стало настолько тихо, что было слышно гудение холодильника за барной стойкой.

— Как ты вообще можешь… — мама театрально схватилась рукой за сердце и медленно опустилась на стул. — Родная сестра… Беременную девочку на улицу выгнала… У тебя сердца нет, Валерия.

Я развернулась.

Спокойно поправила ремешок сумочки на плече.

Ещё раз посмотрела на их растерянные, злые и испуганные лица.

На лица людей, которые собирались вышвырнуть меня из моего собственного дома, прикрывая свои желания красивым словом «семья».

— Счастья вам в семейной жизни, молодожёны.

Я вышла из ресторана под абсолютное молчание.

Тёплый летний ветер ударил мне в лицо, смешав запах нагретого асфальта с неожиданным ощущением свободы.

Телефон в сумочке практически сразу начал разрываться от маминых звонков.

Я просто отключила звук.

А вы смогли бы простить сестру ради того самого «семейного блага»?