Миллионер принес жене розы — но служанка вдруг закрыла ему рот: «Вы должны немедленно это увидеть»…

Миллионер принес жене розы — но служанка вдруг закрыла ему рот: «Вы должны немедленно это увидеть»…

Андрей отменил все встречи и купил билет на ближайший рейс. До конца командировки оставалось еще три недели, но он больше не мог избавиться от тревоги, которая сжимала ему грудь каждый раз, когда он думал о доме. Ни жене, ни дочери он не сообщил о своем возвращении.

По дороге из аэропорта он попросил таксиста остановиться возле цветочного магазина. Выбрал белые и розовые розы — такие же, какие дарил Светлане, когда делал ей предложение. Подержал букет в руках, поправил стебли. Ему хотелось быть рядом с ней, видеть ее улыбку не на экране телефона, а вживую.

Но возле собственного дома Андрей насторожился.

Окна парадного зала сияли. Перед воротами стояли дорогие автомобили, из сада доносились музыка и смех. Светлана устроила праздник. В их последних разговорах об этом вечере не прозвучало ни слова.

— Остановитесь здесь, — попросил он, не доехав до ворот.

Андрей вышел с чемоданом и розами, обогнул особняк и направился к служебному входу. Ключ легко повернулся в замке. За дверью был темный коридор, а где-то совсем рядом звенели бокалы и раздавались аплодисменты.

Он вошел внутрь, стараясь не шуметь. Теперь неожиданное возвращение почему-то уже не казалось такой удачной идеей.

Из глубины коридора появилась Галина с подносом пустых бокалов. Увидев хозяина, она резко остановилась. Ее взгляд скользнул по букету, поднялся к его лицу — и поднос задрожал.

Один бокал упал на мрамор. От резкого звона Андрей вздрогнул, но Галина даже не посмотрела на осколки. Она стояла бледная, со слезами на глазах. За все эти годы он ни разу не видел ее такой.

Андрей открыл рот, собираясь успокоить женщину. Но она поспешно поставила поднос на столик, бросилась к нему и плотно прижала ладонь к его губам. Он замер с розами в руке, а Галина наклонилась ближе и прерывистым шепотом произнесла:

— Вы должны немедленно это увидеть…

Галина, не отнимая ладони от его губ, потянула Андрея за собой. Они прошли по тёмному служебному коридору, поднялись на узкую антресоль и остановились за резной решёткой. Оттуда был виден весь парадный зал.

Андрей наклонился — и замер.

В центре, под люстрой, стояла Светлана. Рядом с ней, положив руку ей на талию, улыбался Виктор — его компаньон и человек, которого он считал другом. Гости аплодировали. На большом экране мелькали фотографии: Светлана и Виктор на яхте, в Париже, в его собственном кабинете. Потом появился слайд: «Новая жизнь начинается сегодня».

Светлана подняла бокал.

— За нас, — сказала она. — Через три недели Андрей вернётся. Он подпишет всё, что нужно, и уедет. А мы наконец вздохнём свободно.

Зал засмеялся. Кто-то крикнул: «Горько!»

Андрей почувствовал, как букет в его руке стал тяжёлым, будто не розы, а камень. Галина всхлипнула у него за спиной:

— Простите. Я не могла вам сказать. Ваша дочь в детской. Она плачет.

Он не помнил, как спустился. Врываться в зал не стал. Достал телефон, включил запись, снял экран, лица, объятия. Потом тихо пошёл в детскую.

Дочь сидела на кровати, сжав телефон. Увидев отца, она сначала отшатнулась, а потом бросилась ему на шею.

— Папа! Я думала, ты не приедешь. Мама сказала, что ты всё знаешь и что так будет лучше.

Он прижал её к себе.

— Я знаю, — сказал он. — Теперь знаю всё.

Когда Андрей вошёл в зал, музыка оборвалась. Светлана побледнела. Виктор попятился. Гости замолчали.

Андрей подошёл к столу и положил розы — белые и розовые, те самые, что когда-то были для предложения.

— Я хотел сделать сюрприз, — сказал он спокойно. — Ты сделала больше. Эти розы я покупал для женщины, которую любил. Но её здесь нет.

Он обвёл взглядом гостей, поднял телефон.

— Праздник окончен. Документы, которые вы сегодня подписали, завтра проверит мой юрист. А тебе, Света, я желаю счастья. Только не в моём доме.

Он взял дочь за руку и вышел. За спиной что-то разбилось — кажется, бокал. Но он не обернулся.

У ворот Андрей остановился, взглянул на окна, где ещё минуту назад сиял чужой праздник, и впервые за три недели вздохнул спокойно.

Розы остались на столе. Это были последние розы, которые он принёс жене