«С ней я чувствую себя живым». Муж ушёл к двадцатипятилетней модели, а через месяц позвонил с настолько нелепой просьбой, что я смеялась на всю квартиру…

«С ней я чувствую себя живым». Муж ушёл к двадцатипятилетней модели, а через месяц позвонил с настолько нелепой просьбой, что я смеялась на всю квартиру…

— Аня, нам нужно поговорить.

Сергей отодвинул тарелку с недоеденным ужином и нервно застучал пальцами по столешнице. Анна оторвалась от книги, посмотрела на мужа, и внутри всё неприятно сжалось. Этот сухой и почти чужой тон она слишком хорошо знала. Именно так Сергей разговаривал с ней, когда, несмотря на её просьбы немного подождать, оформил огромный кредит на новую машину, который потом лёг тяжёлым грузом на их семейный бюджет.

Она аккуратно заложила страницу, закрыла книгу и положила её рядом. В голове мгновенно закрутились тревожные мысли. Опять проблемы на работе? Снова не хватает денег? Или его мать придумала очередную причину вмешаться в их жизнь?

— Дело не в работе, — Сергей провёл ладонью по волосам. В свои тридцать два он уже заметно лысел, и эта тема крайне болезненно задевала его самолюбие. — Дело в нас. Я хочу развестись.

На кухне воцарилась такая тишина, что Анна отчётливо услышала равномерное гудение холодильника.

Её рука дрогнула, и книга с глухим стуком упала на стол.

Два года брака словно перечеркнули одним коротким предложением.

— Я больше не чувствую того, что чувствовал раньше, — продолжил Сергей фразами, которые явно заранее репетировал, при этом старательно избегая взгляда жены. — Мы слишком разные. Я устал от этой однообразной жизни. В конце концов, мы оба имеем право быть счастливыми.

Анна смотрела на человека, ради которого когда-то оставила любимую работу учительницы. На мужчину, ради которого превратилась в образцовую хозяйку: гладила ему рубашки, готовила горячие обеды, пекла любимые пироги и терпела бесконечные придирки его бесцеремонной матери.

И теперь всё это он называл «однообразием».

— У тебя появилась другая? — тихо спросила она.

Сергей поморщился, словно жена произнесла нечто совершенно неприличное. Сначала он начал изворачиваться, рассуждать о том, что трещина в их отношениях появилась уже давно, что виноватых здесь нет и вообще жизнь намного сложнее, чем кажется со стороны. Но под холодным и спокойным взглядом Анны довольно быстро сдался.

— Да. Её зовут Ксения. С ней я… словно снова чувствую себя живым. Как будто мне опять двадцать!

«Ему снова двадцать, — с горечью подумала Анна. — А ей тогда сколько?»

Ответ она получила очень быстро.

Ксении было двадцать пять.

Она работала моделью.

Сергей уже всё решил. На следующий день он собирался забрать вещи и отправиться навстречу своей новой, яркой и свободной жизни, великодушно оставляя брошенной супруге квартиру, которая и так принадлежала ей ещё до их брака.

— Уходи, — сказала Анна.

В её голосе не было ни слёз, ни мольбы.

Только холод.

— Уходи прямо сейчас. Я не хочу видеть тебя здесь завтра.

Сергей попробовал заговорить о том, что им нужно «спокойно и по-взрослому всё обсудить», но Анна лишь коротко рассмеялась.

Два года он воспринимал её как удобную бесплатную прислугу, а теперь ещё хотел получить понимание и сочувствие?

В тот же вечер входная дверь закрылась за ним.

## «Не ломай жизнь моему сыну»

Следующая неделя прошла словно в густом тумане.

Дни смешались в одну бесконечную полосу бессонных ночей, остывшего чая и мучительных попыток понять, в какой именно момент она свернула не туда.

Анна могла часами сидеть на кухне до самого рассвета, потом бесцельно бродить по квартире, открывать шкаф и долго смотреть на опустевшую полку, где ещё недавно лежали вещи Сергея.

По-настоящему очнулась она лишь в тот момент, когда на экране телефона появилось имя свекрови.

— Анечка! — голос Татьяны Ивановны вдруг зазвучал приторно ласково. За два года брака она ни разу не разговаривала с невесткой таким тоном. — Как ты там, дорогая?

Анна сухо ответила, что у неё всё нормально.

Свекровь выдержала небольшую паузу и сразу перешла к настоящей причине звонка.

— Я вот о чём хотела тебя попросить, — защебетала Татьяна Ивановна. — Ты, пожалуйста, не устраивай Серёже никаких сцен. Ему и без того сейчас тяжело. Ты ещё молодая, у тебя вся жизнь впереди. Ну случилось как случилось… Не нужно держать на него зла.

Анне захотелось закричать.

Эта женщина позвонила не затем, чтобы поддержать её.

Не чтобы спросить, как она переживает предательство мужа.

Она звонила исключительно для того, чтобы защитить своего любимого мальчика, который опять что-то натворил.

Сергей мог разбить машину, потерять работу, соврать, изменить жене — для Татьяны Ивановны он всё равно оставался несчастным и запутавшимся ребёнком, которого несправедливо обижает жестокий мир.

Не дослушав сладкие речи до конца, Анна нажала кнопку завершения вызова.

Насколько же всё было предсказуемо.

И насколько противно.

Примерно через час ей пришло сообщение от Ольги, сестры Сергея:

«Как ты? Мы скучаем. Может, заеду к тебе на чай?»

Ольга всегда казалась Анне единственным более-менее нормальным человеком в семье мужа.

В отличие от своей высокомерной матери, она была проще, эмоциональнее и как будто ближе к обычной жизни.

Анна немного поколебалась, но в итоге согласилась.

## Правда, которую она узнала случайно

Ольга сидела за кухонным столом и эмоционально размахивала руками.

Оказалось, Сергей уже успел привести свою молодую избранницу знакомиться с матерью.

— Ань, это просто какой-то кошмар! — возмущалась бывшая золовка. — Юбка еле держится, губы как две подушки, а смотрит на всех так, будто мы у неё прислуга! Мама ей свои фирменные пирожки поставила, а она нос воротит: «Я мучное не ем, у меня скоро съёмка». Мама потом два дня с каплями лежала!

По словам Ольги, Сергей тратил на новую возлюбленную огромные деньги.

Купил ей дорогой телефон.

Подарил брендовую сумку.

Водил по ресторанам и кафе.

Разбрасывался деньгами так, словно неожиданно стал миллионером.

«Интересно, — подумала Анна, — почему мне он постоянно рассказывал, что даже на нормальный отпуск у нас нет средств?»

Но довольно быстро выяснилось, что Ольга приехала не только посочувствовать бывшей невестке и обсудить новую пассию брата.

Высказав всё своё возмущение, она вдруг понизила голос:

— Ань… Тут такое дело. У меня в субботу очень важная встреча, а муж уехал в командировку. Ты не посидишь с Мишей? Буквально часа три-четыре. Он же тебя просто обожает!

Анна застыла.

Пока они с Сергеем были женаты, она постоянно сидела с его племянником, выручая вечно занятую Ольгу.

Отводила мальчика на занятия.

Забирала из детского сада.

Кормила.

Читала ему сказки.

Но теперь?

После всего произошедшего?

И всё же привязанность к ребёнку оказалась сильнее обиды.

Анна тяжело вздохнула и согласилась.

Тогда она ещё не знала, что делает это в последний раз.

Вечером Анна отправилась в супермаркет за сыром и совершенно неожиданно столкнулась там со своей бывшей коллегой по школе Мариной.

Они разговорились.

Сначала обсуждали работу.

Потом разговор перешёл на личную жизнь.

И Анна, сама не понимая зачем, вдруг призналась, что разводится.

Сергей ушёл к другой женщине.

Марина сочувственно покачала головой.

— Знаешь, меня это, к сожалению, совсем не удивляет. Я ведь ещё до вашей свадьбы говорила тебе, что он любитель погулять.

Пакет с продуктами едва не выскользнул у Анны из рук.

— Что? Ты никогда мне такого не говорила.

Марина моментально побледнела и прикрыла рот ладонью.

— Аня… Просто мой муж работает с Сергеем в одной компании. За несколько месяцев до вашей свадьбы у твоего будущего мужа был бурный роман с новой сотрудницей из бухгалтерии. В фирме об этом знали многие. Все просто считали, что ты тоже в курсе и предпочитаешь закрывать на это глаза.

В голове Анны словно щёлкнул невидимый замок.

Все разрозненные кусочки вдруг соединились в одну картину.

Вот почему Сергей так настойчиво уговаривал её сразу после свадьбы оставить школу и стать домохозяйкой.

Он вовсе не хотел «заботиться о ней».

Не собирался «беречь её от стрессов».

Он просто боялся, что кто-нибудь из знакомых однажды случайно проговорится.

## Цена её времени

На следующее утро Анна проснулась около восьми из-за настойчивого телефонного звонка.

Звонила Татьяна Ивановна.

— Анечка, мне сегодня нужно ехать в больницу на обследование, — теперь голос свекрови уже не был сладким и ласковым. Он снова звучал привычно требовательно. — Оля у родителей мужа, Серёжа занят. А эта его фифа обещала меня отвезти, но у неё внезапно какая-то съёмка! Отвезёшь меня?

Анна молчала.

Ещё каких-нибудь две недели назад она уже вскочила бы с постели, натянула джинсы, схватила ключи и побежала прогревать машину.

Она была очень удобной невесткой.

Такой, которую можно вызвать по первому требованию.

— Вызовите такси, — спокойно ответила Анна.

— Такси?! — тут же возмутилась Татьяна Ивановна. — Там одни хамы работают! Да и зачем лишние деньги тратить? Ты же всё равно дома сидишь!

«Всё равно дома сидишь».

Эти слова ударили особенно больно.

Словно собственная жизнь Анны ничего не стоила.

Будто её время — это пустое пространство, которое только и ждёт момента, когда семье бывшего мужа снова понадобится бесплатный водитель, сиделка, повар или няня.

— Простите, Татьяна Ивановна. Сегодня у меня важная встреча. Я не смогу вам помочь. Всего хорошего.

И она завершила звонок.

Сердце колотилось так сильно, словно Анна только что совершила нечто ужасное.

Но неожиданно на её губах появилась улыбка.

Впервые за всё это время она сказала этой женщине простое слово:

«Нет».

Расплата последовала очень быстро.

Вечером позвонила Ольга.

Голос у неё был явно недовольным.

— Мама сказала, что ты отказалась её отвезти. Ты что, обиделась на нас? И вообще, чем ты можешь быть настолько занята? Ты ведь не работаешь!

Вот оно.

Для обеих этих женщин Анна была вовсе не человеком.

Она была бесплатным ресурсом.

Просто неожиданно ресурс перестал понимать, где его место.

— Я собираюсь вернуться в школу, Оль. Я теперь свободна и буду заниматься тем, чем сама хочу.

На другом конце линии воцарилось тяжёлое молчание.

А потом Ольга произнесла фразу, после которой Анна окончательно поняла: эти отношения необходимо оборвать.

— То есть теперь ты и по выходным с Мишей откажешься сидеть? Я, между прочим, на субботу уже всё распланировала! Как можно быть настолько безответственной по отношению к племяннику? Мама была права — ты всегда думала только о себе!

Анна медленно закрыла глаза.

Два года она жила интересами чужих людей.

Отказалась от любимой профессии.

Забыла о собственных мечтах.

Перестала спрашивать себя, чего хочет сама.

Постоянно подстраивалась.

Помогала.

Соглашалась.

Терпела.

И теперь вдруг оказалась эгоисткой.

Только потому, что однажды не прибежала по первому щелчку пальцев.

— Он племянник Сергея, Оля. А мы с Сергеем разводимся. Прощай.

Анна положила трубку.

## Абсурд высшей степени

Она уже практически закончила собирать документы, необходимые для возвращения на работу, когда неожиданно позвонил Сергей.

Голос у него был мягкий, бархатистый и почти обаятельный.

Он разговаривал так, словно они расстались мирно, без предательства и скандалов, а теперь просто продолжали поддерживать тёплые дружеские отношения.

— Привет, Ань. Слушай, ну зачем ты так резко с моими? Я просто хотел узнать, как у тебя дела…

Анна молча слушала.

Она слишком хорошо знала этот голос.

За такой интонацией всегда скрывалась просьба.

Или, что бывало гораздо чаще, требование, которое Сергей старательно маскировал под просьбу.

И действительно, долго ходить вокруг да около он не стал…

И действительно, долго ходить вокруг да около он не стал.

— Ань, только выслушай, не перебивай. Ксения беременна. Мы решили пожениться. Но у неё сейчас съёмки, нервы, токсикоз. Моя мать её не приняла, ты же знаешь. Снимать квартиру в центре дорого. И мы подумали… В общем, мы хотели бы пожить у тебя. В дальней комнате. Недолго, месяца три. Ты всё равно одна, а квартира большая. Ксения тебе не помешает. Ты даже можешь ей помочь — научить борщ варить, рубашки гладить. Ей это в жизни пригодится.

Анна молчала. В трубке слышалось, как Сергей дышит, словно после тяжёлого кросса.

— Серёж, — медленно произнесла она. — Ты ушёл от меня к двадцатипятилетней модели. Сказал, что с ней чувствуешь себя живым. А теперь просишь, чтобы я пустила вас жить в мою квартиру?

— Ну а что такого? — сразу обиделся он. — Это же по-человечески. Мы же не навсегда. И потом, тебе не жалко? У Ксении ребёнок будет. Ты всегда была доброй.

— Доброй, — повторила Анна. — Не доброй, Серёжа. Удобной. Это разные вещи.

— Ты опять всё переворачиваешь! — Он повысил голос. — Мама была права. Ты думаешь только о себе.

И тут Анна расхохоталась. На всю квартиру. Так громко, что эхо заметалось по пустым комнатам. Она смеялась до слёз, до боли в животе, держась за кухонный стол. Смеялась над его голосом, над его просьбой, над двумя годами, когда она гладила ему рубашки и считала это любовью. Смеялась над тем, что он всерьёз полагал, будто мир до сих пор работает по его правилам.

— Нет, — сказала она, отсмеявшись. — Нет, Серёжа. Ни комнаты, ни денег, ни моей доброты. Я больше не ваш семейный сервис. И Ксению, если она действительно беременна, я искренне жалею. Потому что ты и ей однажды скажешь, что она стала слишком однообразной.

— Аня, подожди…

— И не звони мне больше. Документы на развод я подам сама. Прощай.

Она нажала «отбой» и ещё несколько секунд стояла, прислушиваясь к тишине. В ней больше не было ни боли, ни пустоты. Только странное лёгкое чувство, будто из квартиры вынесли старый, тяжёлый, давно мешавший шкаф.

Потом Анна подошла к шкафу, достала коробку с вещами Сергея, которые он не забрал, и вынесла её на лестничную площадку. Закрыла дверь. Провернула замок.

На следующий день она подала документы в школу. Через неделю ей позвонили и предложили вернуться. В тот же вечер Ольга написала ей длинное сообщение: «Ты эгоистка, мама права. Серёжа просил всего лишь о маленькой услуге, а ты…» Анна не стала дочитывать. Просто заблокировала номер.

Татьяна Ивановна ещё звонила дважды. Первый раз — с требованием «не ломать жизнь её мальчику». Второй — с просьбой отвезти её в поликлинику, потому что «Ксения — безответственная фифа». Анна вежливо ответила: «Вызовите такси» — и добавила её в чёрный список.

Развод оформили быстро. Сергей на суде выглядел постаревшим и злым. Ксения, говорят, ушла от него через пару месяцев — не выдержала, когда деньги закончились, а вместо ресторанов появились кредиты и его мать с пирожками. Анна не интересовалась подробностями. У неё были дела поважнее.

В первый день учебного года она вошла в класс, поправила на доске мелок и улыбнулась детям. В окна бил тёплый сентябрьский свет. Кто-то из первоклассников спросил:

— Анна Викторовна, а вы счастливая?

Она на секунду задумалась, а потом ответила честно:

— Да. Теперь — да.

И это было правдой. Она снова чувствовала себя живой. Не потому, что рядом появился кто-то двадцатилетний. А потому, что наконец вернулась к самой себе.