«Какой ещё «перспективный жених»? Он женат на мне уже три года, а вы прямо сейчас едите за моим столом!» Свекровь ухмыльнулась: «Надо же, кастрюля с борщом заговорила!» Гости замерли, муж гордо расправил плечи. А когда я подошла с этим борщом к свекрови……

«Какой ещё «перспективный жених»? Он женат на мне уже три года, а вы прямо сейчас едите за моим столом!» Свекровь ухмыльнулась: «Надо же, кастрюля с борщом заговорила!» Гости замерли, муж гордо расправил плечи. А когда я подошла с этим борщом к свекрови……

Лариса Николаевна ворвалась в мою квартиру без звонка и велела убрать с подоконника фиалки. Следом она объявила, что скоро приедут ее обеспеченная подруга с дочерью, которой нужен перспективный жених.

Этим женихом свекровь назначила моего мужа Максима. Его недавно временно повысили в банке, и теперь Лариса Николаевна всерьез рассуждала о выгодном браке, будто меня рядом не существовало.

Она велела мне накрыть на стол, уйти в спальню и не мешать важным людям обсуждать будущее ее сына. Максим, появившись перед гостями в дорогих туфлях и с пустым кожаным портфелем, охотно поддержал этот спектакль. Он называл мою квартиру своей обителью, изображал большого руководителя и с важным видом рассказывал о финансовых потоках.

За обедом свекровь принялась расхваливать его перед Софией. Она называла Максима завидным женихом, а меня — бесполезным бытовым приложением. Я спокойно напомнила, что ее перспективный жених уже три года женат на мне, а все присутствующие сейчас едят за моим столом.

Лариса Николаевна презрительно усмехнулась.

— Надо же, кастрюля с борщом заговорила. Сиди молча и подливай горячее, пока умные люди обсуждают серьезные вещи.

Гости замерли. Я посмотрела на мужа, ожидая, что он хотя бы сейчас остановит мать. Но Максим только гордо расправил плечи, всем своим видом показывая, что полностью с ней согласен.

Я улыбнулась, поднялась из-за стола и пообещала, что обслуживание будет на высоте. Уже на кухне до меня донесся довольный шепот свекрови о хорошей дрессировке.

Тогда я надела прихватки, сняла с плиты тяжелую пятилитровую кастрюлю и вернулась в гостиную. Разговоры мгновенно стихли, а Лариса Николаевна побледнела, заметив, что я направляюсь прямо к ней. А когда я подошла к свекрови с этим борщом…

А когда я подошла к свекрови с этим борщом, то поставила пятилитровую кастрюлю прямо перед ней — так, что край навис над её белоснежной блузкой. Лариса Николаевна отшатнулась и побледнела ещё сильнее.

— Что вы себе позволяете? — прошипела она.

— Обслуживание на высоте, — улыбнулась я. — Вы же сами просили. Вот, горячее. Пятилитровое.

Гости замерли. Максим привстал, но я посмотрела на него таким взглядом, что он снова сел.

— Слушайте внимательно, — сказала я, снимая прихватки. — Этот «перспективный жених» — мой муж. Квартира, в которой вы сидите, — моя. Машина, на которой он приехал, — тоже моя. А его повышение временное. И если он его потеряет, то не из-за меня, а потому что три года играл в большого начальника, пока я тянула дом.

Лариса Николаевна открыла рот, но я не дала ей вставить ни слова.

— Вы назвали меня кастрюлей с борщом? — Я взяла половник и аккуратно налила ей полную тарелку. — Ешьте. Молча. Как я молчала три года.

Потом я повернулась к Софии.

— София, вы выглядите умной женщиной. Зачем вам мужчина, который позволяет матери унижать жену за собственным столом? Если вам нужен перспективный жених, поищите того, кто не прячется за мамину юбку.

София вдруг усмехнулась, поднялась и взяла сумочку.

— Пожалуй, вы правы. Мама, поедем. Здесь как-то… неаппетитно.

Они ушли. Лариса Николаевна ещё кричала в коридоре, что я разрушила жизнь её сыну. Максим бросился за ней, прихватив пустой портфель. Я закрыла за ними дверь и впервые за три года спокойно села ужинать.

Борщ, кстати, был отличный.