……Я старею, поэтому теперь буду жить с вами….😳
— свекровь решила, что может переехать в мой дом без спроса….🤷♀
Анастасия закрыла ноутбук и потянулась в кресле. Код наконец заработал правильно, и клиент будет доволен. За окном шумел дождь, омывая стекла их уютного дома в пригороде. — Мама приехала, — констатировал Алексей, глянув на часы. — Как по расписанию.
Анна Петровна вошла в дом с привычным недовольным выражением лица. Ее острый взгляд сразу же уперся в Настю.
— Я старею, поэтому теперь буду жить с вами, — Анна Петровна поставила на пол два огромных чемодана и, не дожидаясь приглашения, прошла в гостиную, оценивающим взглядом окидывая обстановку. — Этот диван, Настенька, надо выбросить. Он портит всю комнату. И шторы эти… слишком легкомысленные. У нас в роду никогда не было ничего легкомысленного.
Настя медленно поднялась из кресла. Внутри всё сжалось в тугой узел, но она заставила себя улыбнуться — той самой улыбкой, которой обычно встречала самые неприятные баги в коде.
— Анна Петровна, — начала она ровно, — мы с Алексеем не обсуждали ваш переезд. У нас не так много места, и…
— Место найдётся, — отрезала свекровь, вешая своё пальто прямо на спинку офисного кресла Насти. — Я же не в приживалки приехала. Я — мать. А матери, Настенька, надо помогать. Это, знаешь ли, закон жизни.
Алексей стоял в дверях кухни и молча переводил взгляд с жены на мать. Тот самый момент, когда супруг превращается в амёбу — и оба это понимают. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но мать опередила:
— Алёшенька, принеси мои сумки из машины. Там ещё три в багажнике. И да, я останусь в комнате, где окна на юг. Мне нужен свет. В моём возрасте здоровье — не игрушка.
Настя почувствовала, как под ногами разверзается пол. Комната с окнами на юг была её кабинетом. Тем самым кабинетом, где она только что закончила проект, где стояли её мониторы, книги, дипломы, где она проводила по десять часов в день, зарабатывая на этот самый дом.
— Анна Петровна, — голос Насти стал ледяным, — эта комната — мой рабочий кабинет. Я работаю из дома.
— Вот и прекрасно! — свекровь всплеснула руками. — Будешь работать в другой комнате. Или, ещё лучше, найдёшь нормальную работу в офисе. А то сидишь целыми днями, понимаешь, в интернете, непонятно чем занимаешься. Женщина должна… — она сделала многозначительную паузу, — женщина должна создавать уют. А не вот это всё.
Алексей наконец обрёл голос:
— Мам, может, действительно, подождём? Настя не готовилась, мы не обсуждали…
— Что тут обсуждать?! — Анна Петровна повысила голос. — Я всю жизнь тебе отдала, Алексей. Всю! А теперь, когда мне нужна помощь, когда я уже старая и больная, ты хочешь меня выставить за дверь? Так, значит? Воспитала сына, называется.
Слёзы моментально выступили у неё на глазах — и Настя, наблюдая эту сцену, вдруг поняла: это не импровизация. Это давно отрепетированный спектакль. Возможно, единственный, который Анна Петровна за свою жизнь довела до совершенства.
— Хорошо, — тихо сказала Настя, и оба — и свекровь, и муж — замерли от неожиданности. — Хорошо, Анна Петровна. Раз вы так хотите жить с нами, давайте жить. Только по правилам.
— Каким ещё правилам? — подозрительно прищурилась та.
— Моим, — Настя сделала шаг вперёд и расправила плечи. — В этом доме я — хозяйка. Не потому, что я так хочу, а потому что половина этого дома записана на меня. Ипотеку мы с Алексеем платим пополам. Ваш сын может подтвердить.
Алексей кивнул, не смея возразить.
— Поэтому, — продолжила Настя, — кабинет остаётся моим. Вы можете занять гостевую комнату. Она небольшая, но уютная. Это первое. Второе: у нас с Алексеем есть свои привычки, свои традиции, свой уклад. Вы — гость. Пусть и желанный, но гость. Гости не переставляют мебель, не критикуют шторы и не раздают указания. Третье: если вы хотите жить с нами, вам придётся уважать моё личное пространство и моё время. Я работаю. Много. И это не обсуждается.
Анна Петровна открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба. Так с ней ещё никто не разговаривал. Тем более — невестка. Которая, по всем её представлениям, должна была сейчас плакать в углу или, в лучшем случае, убежать к маме.
— И ещё, — Настя вдруг улыбнулась, искренне и широко. — Добро пожаловать, Анна Петровна. Правда. Давайте попробуем. Но — по-честному. Без игр. Без ультиматумов. Без манипуляций. Иначе… — она подошла к ноутбуку и открыла его. — Иначе я умею быть очень убедительной. У меня, знаете ли, юридическое образование в придачу к программированию. И опыт составления брачных договоров, договоров дарения и раздела имущества. Могу и здесь… консультацию провести.
В гостиной повисла тишина. Алексей смотрел на жену так, будто видел её впервые. Анна Петровна — с настороженным уважением, как смотрят на противника, который оказался сильнее, чем ты думал.
— Ну… — свекровь поджала губы. — Посмотрим. Но шторы всё равно надо менять. Они слишком… — она поискала слово, — легкомысленные.
— Шторы оставим, — отрезала Настя. — Они мои. А вот чайник я вам сейчас поставлю. С дороги — надо выпить чаю. Да, Алексей? — она обернулась к мужу. — Принеси, пожалуйста, сумки из машины. Мама приехала. Мама будет жить с нами. И у нас всё будет хорошо. Правда, мама?
Анна Петровна впервые за весь вечер не нашла, что ответить. Она просто села на предложенный стул и впервые за много лет почувствовала, что, возможно, в этом доме ей придётся не командовать, а договариваться. И это было… непривычно. Но почему-то — впервые за долгое время — по-настоящему.
А за окном всё так же шумел дождь, омывая стёкла дома, в котором теперь стало на одного человека больше. И, кто знает, может быть, это к лучшему. Если, конечно, все научатся разговаривать. А не только стареть.
