.Твоя мать почти на пятнадцать тысяч у меня продуктов набрала и не отдает

…..Твоя мать почти на пятнадцать тысяч у меня продуктов набрала и не отдает! ….

Платите или я заявление напишу, — строго сказала продавщица местного магазина.

-Аленка, заплати за меня. Брала не я, а мой любимый. С него и требовала бы. Порядочную женщину оболгала перед дочкой, зараза! — сказала мать и бросила на продавщицу гневный взгляд.

Этот Новый год Алена собиралась встречать совсем иначе. Но мать в слезах позвонила и попросила срочно приехать к ней… В магазине Алена не стала разбираться, стыдно стало за мать. Она просто открыла кошелек и отдала деньги. Еще не хватало, чтобы на мать написали заявление, и позорная история гремела на весь поселок.

Алене было очень неприятно, она злилась на Раю, что та опустилась до такого. И все из-за какого-то молодого мужчины, который приехал сюда на стройку.

Краска сползла с лица на шею, Алена стала остывать, выйдя на холодную улицу из магазина, а Рая шла уверенно впереди дочки.

Дома у матери царил бардак. Отопления нет, неоплаченные квитанции веером лежали на столе в кухне. А Раиса сложила ручки и хлопала глазами, глядя на свою дочь.

-Собирайся, поедем к нам отмечать. Я не позволю, чтобы ты в холодном доме сидела, — сухо сказала дочь

Рая посмотрела на дочь, и в её глазах мелькнула обида, но тут же погасла, сменившись какой-то детской растерянностью. Она хотела возразить, сказать, что не может бросить дом, что Коля вот-вот вернётся, что всё образуется. Но слова застряли в горле. В доме действительно было холодно — дыхание вырывалось облачками пара, а изо рта пахло вчерашним вином и безысходностью.

— А как же… — начала она, но Алена перебила:

— Мама, хватит. Ты либо собираешься, либо я уезжаю. И тогда Новый год ты встретишь одна, в этом холоде, с неплаченными квитанциями и долгом в магазине. Выбирай.

Рая молча пошла в комнату. Через десять минут она вышла с потемневшим лицом, в старом пальто, с сумкой, в которой лежало что-то невесомое — пара кофт да фотография Коли, которую она украдкой сунула между страниц. Алена даже не стала спрашивать, что она взяла. Просто открыла дверь и вышла первой.

В машине они ехали молча. Снег летел навстречу, дворники скрипели, а в салоне пахло бензином и какой-то старой обидой. Рая смотрела в окно и вдруг тихо сказала:

— Он обещал вернуться с деньгами. Сказал, что на стройке задержали зарплату. Я думала, он порядочный.

Алена сжала руль так, что побелели костяшки.

— Мама, порядочные мужчины не оставляют женщину с долгами и не заставляют её позориться перед всей улицей. Он просто использовал тебя.

Рая всхлипнула, но ничего не ответила. В её глазах блеснули слёзы, но она быстро вытерла их рукавом.

Дома у Алены было тепло, пахло мандаринами и хвоей. Муж Алексей, молчаливый и понимающий, только кивнул, увидев тёщу, и ушёл на кухню — ставить чайник. Дети уже спали, и в квартире стояла та особенная предновогодняя тишина, когда кажется, что всё плохое осталось в прошлом.

Рая села на диван, сняла пальто, и Алена заметила, какая она стала худой и постаревшей. Гнев уходил, оставляя после себя только глухую боль.

— Я не буду тебя ни в чём упрекать, — сказала Алена, садясь рядом. — Но ты должна понять: больше я не стану платить за твои ошибки. Если ты хочешь начать жизнь заново — я помогу. Но если ты снова свяжешься с этим… Колей или кем-то другим, — я умываю руки.

Рая долго молчала. Потом повернулась к дочери и сказала еле слышно:

— Я поняла, дочка. Прости меня. Я такая дура.

Алена обняла её, и они просидели так до полуночи, пока куранты не пробили двенадцать. За окном грохотали салюты, а в квартире было тихо и спокойно. Рая впервые за долгое время улыбнулась — не кому-то, а просто так, своему отражению в тёмном стекле.

А через неделю она устроилась на работу — мыть полы в школе. Зарплата была маленькой, но своей. Квитанции Алена оплатила, но взяла с матери слово, что та вернёт долг. И Рая вернула — по копейкам, но вернула. Коля так и не появился. Говорили, что он уехал на север с другой женщиной. Рая только вздохнула, когда услышала, и перекрестилась.

А Новый год… Он запомнился им обеим не скандалом в магазине, а тем тихим вечером, когда дочь и мать наконец услышали друг друга. И, может быть, именно с этого дня началась их настоящая жизнь — без иллюзий, но с надеждой.