….Устала терпеть нахлебницу и хитровку!….
Моя сестра всегда с уверенностью заявляла: «Я просто умею жить, а ты нет» и только недавно я поняла смысл ее слов. Мы с ней родные по отцу, но матери у нас разные. Моя мама умерла, когда мне было шесть лет.
А её мать, моя мачеха она всегда была рядом с Мариной. И конечно относилась к родной дочери лучше, чем к падчерице.
Когда я ревела в подушку, потому что папа забыл про мой день рождения, у Марины был праздник с тортом и подарками. Когда я в десятом классе сама шила себе юбку на выпускной, потому что денег не было, — ей заказывали платья в ателье. «Она же девочка, ей нужно красивой быть», — говорил отец. А я? А я, получается, не девочка? Но это дела прошлые, я вообще на сестру зла не держала никогда…
Прошли годы. Я выучилась, вышла замуж по любви за человека, который всю жизнь работает на заводе. Ничего не имеем, но живём честно. Двое взрослых детей, внуки, уютный дом, никаких долгов. Счастливы. А Марина…
Марина выходила замуж четыре раза. И не за кого-нибудь, а за людей с бизнесом, с деньгами, даже с положением. Первый муж — владелец автосервиса. Второй — директор строительной компании. Третий — хозяин нескольких магазинов. Четвёртый — тоже не бедный человек, фермер, но это уже, правда, скорее исключение.
Она не красавица, честно говоря. Ну, как бы это сказать… Не уродина, конечно, но и не модель. Но у неё есть талант — она умеет говорить. Мягко так, с придыханием: «Ах, ты же такой умный, такой сильный, я рядом с тобой как за каменной стеной». Мужики это любят. Особенно те, у кого уже есть всё, кроме женского восхищения.
И каждый раз история повторяется. Сначала — красивая свадьба. Через два-три года как по графику развод. Она, как правило, забирает детей (ну, куда они без мамы, конечно!), часть денег, и обязательно что-то из имущества. А потом в перерывах так сказать приходит ко мне.
В первый раз я пожалела её.
Приехала она, вся в слезах: «Он меня бросил, он оказался таким подлецом!» Я же не знала всей подноготной. Думала, что действительно, сестра моя несчастная женщина, все мужики козлы. Я ей тогда деньги давала. Помню, десять тысяч на карту перевела, когда она сказала, что «на жизнь не хватает». Продукты ей покупала, когда она одна осталась. А она сидела у меня на кухне, пила чай и говорила: «Ну ничего, это не последний мой брак, я думаю». И смеялась.
Смеялась, представляете?
Смеялась, представляете? А я тогда не понимала, что это не нервный смех, а смех человека, который точно знает: всё идёт по плану. Она не горевала — она делала паузу перед следующим раундом.
И вот недавно, после четвёртого развода, Марина снова появилась на пороге. На этот раз с двумя чемоданами, коробкой каких-то документов и выражением лица, будто весь мир ей должен. Я как раз пила чай на кухне, когда услышала звонок. Открываю — стоит, улыбается.
— Привет, сестрёнка! Я на пару недель. Перекантуюсь, а там что-нибудь придумаю.
«Что-нибудь придумаю» — это её коронная фраза. Обычно после неё следовало: «Дай немного денег», «Ой, у тебя так вкусно пахнет, я голодная», «Можно я у тебя поживу, пока не найду работу?» — но работу она не искала. Она искала мужика с деньгами. А я была просто бесплатным перевалочным пунктом.
Я впустила её. По старой привычке. Напоила чаем, выслушала очередную историю про «подлеца, который оказался жадным». На этот раз фермер не дал ей достаточно отступных, и она осталась почти ни с чем. «Почти» — потому что машину она всё-таки отсудила, но продавать её не хотела, «это память».
Три дня она жила у меня: ела, спала до обеда, листала ленту в телефоне и вздыхала. Мои внуки приезжали, а она даже не вышла поздороваться. Муж мой хмурился, но молчал — он у меня терпеливый. А на четвёртый день я услышала, как она говорит по телефону:
— Ну да, у сестры. Она у меня добрая, всегда выручит. Я тут пока поживу, а потом, может, в Сочи махну. Там один бизнесмен недавно развёлся…
И тут во мне что-то щёлкнуло. Я вспомнила тот самый день, когда папа забыл про мой день рождения, а ей купили торт. Вспомнила, как я сама шила юбку, а ей заказывали платья. Вспомнила, как я отдавала ей последние деньги, а она смеялась. Я устала. Устала быть запасным аэродромом для её авантюр.
Я вошла в комнату и спокойно сказала:
— Марина, собирай вещи.
Она замерла с телефоном в руке:
— Что? Ты что, серьёзно? Мне же некуда идти!
— У тебя есть машина. Есть дети от трёх браков. Есть руки и голова. Ты взрослая женщина, сестра. Я тебе не обязана.
— Но мы же семья! Ты должна помогать!
— Я помогала. Много лет. А ты только брала. И знаешь, что? Ты была права. Ты умеешь жить. А я умею жить честно. И без нахлебников.
Она начала кричать, что я чёрствая, что я завидую её «успехам», что я всю жизнь просидела в своей нищете. Я не стала спорить. Просто открыла дверь и сказала:
— Пока, Марина. Удачи в поисках пятого.
Она ушла, громко хлопнув дверью. А я вернулась на кухню, налила себе чай и впервые за долгое время почувствовала, что дышу полной грудью. Муж подошёл, обнял меня за плечи и сказал:
— Наконец-то.
А вечером позвонила дочь, и я рассказала ей всё. Она помолчала, а потом сказала:
— Мама, ты молодец. Хватит быть удобной.
И я поняла: я счастлива. По-настоящему. Потому что моё счастье — не в деньгах и не в чужих восхищённых взглядах. Оно в тихом доме, в любящем муже, в детях и внуках, в честно прожитых днях. А сестра… Сестра пусть ищет своё счастье дальше. Только теперь — без меня.
Я умею жить. И теперь я живу для себя.
