Подруга спросила, сколько раз муж теперь может за ночь. Я ответила: «Три спокойно, на четвёртом уже тяжело». За соседним столиком стало очень тихо

Подруга спросила, сколько раз муж теперь может за ночь. Я ответила: «Три спокойно, на четвёртом уже тяжело». За соседним столиком стало очень тихо

Сидели с подругой в кафе, обсуждали лето. Я рассказывала, как муж внезапно подсел на ночную рыбалку.
Раньше после первого выхода к озеру возвращался в домик и говорил:
— Всё, меня больше не кантовать.
А сейчас носится туда-сюда всю ночь.
Подруга спрашивает:
— И сколько раз он теперь может за ночь?
Я, не задумываясь:
— Три спокойно. На четвёртом уже тяжело.
За соседним столиком внезапно перестали разговаривать. Один мужчина даже повернулся.
Я ещё секунд пять не понимала, что произошло. Потом дошло.
— Я про рыбалку!
Подруга согнулась от смеха.
Дома рассказала мужу. Тот вместо того, чтобы посмеяться, гордо заявил:
— Вообще-то в прошлую субботу было четыре.
Спасибо. Именно этой информации мне и не хватало.
Мужу уже за сорок, и последнее время он и правда как будто помолодел: бегает по утрам, высыпается, на рыбалку срывается с горящими глазами, как в двадцать пять. Я сначала подумала — кризис, потом решила не лезть с расспросами, раз человеку хорошо.
В следующие выходные он уехал на рыбалку снова. В два часа ночи прислал сообщение:
— Уже третий.
Я ответила:
— Ради бога, только подруге это не пиши.
Через пять минут пришло ещё одно:
— Не могу, руки трясутся, клавиатура не слушается.
Я не придала значения — думала, замёрз на воде. А утром…….

А утром выяснилось, что «ещё одно» пришло не только мне.

Меня разбудил звонок подруги:

— Ты знаешь, что твой муж ночью писал мне? Сначала «Уже третий», потом «Не могу, руки трясутся, клавиатура не слушается». Я всю ночь не спала, думала, вы там рекорды ставите.

Я открыла его телефон. В переписке с подругой действительно висели оба сообщения. А надо мной, как приговор, моё же: «Ради бога, только подруге это не пиши».

Тут в кухню вошёл муж — мокрый, довольный, с ведром. В ведре плескались три окуня.

— Ты почему подруге писал? — спросила я.

— Я тебе писал, — обиделся он. — Пальцы замёрзли, я по контактам промахнулся.

— А «уже третий»?

— Так третий окунь. Четвёртый сорвался, зараза.

Подруга в трубке расхохоталась:

— Передай ему, что я в него теперь верю. Но на рыбалку с ним не поеду: у меня после этих сообщений давление.

А вечером он опять стал собирать снасти.

— Ты куда?

— За четвёртым.

— Подруге не пиши.

— Не буду, — пообещал он. — Она всё равно не поверит.