— Скажи жене, что Новый год с нами отмечать будешь, а сам поезжай к ребёнку, — услышала Ольга голос свекрови…
— Скажи жене, что Новый год с нами отмечать будешь, а сам поезжай к ребёнку, — услышала Ольга голос свекрови…
— Не знаю, что делать, мам… Сама понимаешь, как выглядит вся эта ситуация, — тихонько говорил Максим матери, сидя с ней на кухне.
— Понимаю, конечно. Если всё так, как ты говоришь, тебе следует поехать. Скажи жене, что Новый год с нами отмечать будешь, а сам поезжай к ребёнку.
Ольга ахнула, услышав слова свекрови. Что это значит? О каком таком ребёнке шла речь? Затаив дыхание, женщина прислушалась. Они семь лет были женаты с Максимом, но забеременеть не получилось. Врачи говорили, что остаётся надеяться на чудо, однако в чудеса Ольга с детства не верила. Пробивая себе дорогу в жизни самостоятельно, она рассчитывала только на себя. Думала, что чудес и не бывает вовсе, потому что с ней они точно не происходили. Теперь, услышав слова свекрови, молодая женщина не знала, как повести себя. Сразу выйти и сказать, что всё слышала? Или подождать какое-то время, а потом подать знак? Сердце разрывалось от мысли, что любимый муж мог ей изменить. Он ведь никогда… ни разу не давал повода для ревности. А теперь речи шли о каком-то ребёнке. Решив не рубить сгоряча и подождать, как поведёт себя муж, Ольга сделала вид, что ничего не услышала. Когда Малика Ибрагимовна уехала, Ольга постаралась подвести разговор к интересной ей теме.
— Почему ты такой грустный?
— Оль… тут такое дело. Мама расстраивается, что мы каждый Новый год с твоими родителями встречаем. Я понимаю, что у вас традиция… что бабуля не может никуда поехать, поэтому собираемся у твоих, но и своих родных обижать не хочется. Этот Новый год я хочу отметить со своими родителями. Я не прошу тебя отказаться от своих семейных традиций и поехать со мной. В конце концов, мы с тобой каждый праздник вместе, дома постоянно вдвоём.
Ольга прикусила губу, думая, что всё-таки выводы она сделала, скорее всего, самые верные. А что ещё можно подумать в такой ситуации? Женщина опустила голову.
— Олечка. Ты только не расстраивайся! Мне, конечно, тяжело принимать такое решение…
— Ничего страшного, — выдавила Ольга, стараясь скрыть обиду.
Она решила, что традицию всё равно будет вынуждена нарушить. Хотелось проследить за мужем и узнать, к какому ребёнку он поедет. Даже если этот Новый год станет последним для их семьи. Обвинять в лицо без доказательств нельзя. Мало ли, о ком шла речь… А если спросит прямо — муж может найти множество объяснений. Лучше было один раз увидеть, чем сто раз услышать лживые слова. О том, как люди умеют лгать, Ольга знала не понаслышке. Когда раскрылся обман мужа сестры, все были в шоке… и подумать не могли, что он способен на измену, а он изменял ей, гулял налево и направо… В сердце поселилась горечь. Несколько дней Ольга практически не разговаривала с мужем. Максим ходил сам не свой. Он вроде бы пытался завести разговор и что-то рассказать жене, а потом отмахивался, говорил, что это не имеет значения и переводил тему на другое или просто утыкался в книгу.
Приехав в гости к родителям, Ольга рассказала матери о своих подозрениях и о том, что установила на телефон мужа программу, которая поможет ей шпионить за ним.
— Может, следовало для начала попытаться поговорить? — спросила женщина.
— Чтобы услышать ложь? Если бы ему нечего было скрывать, он бы откровенно поговорил со мной, а так… воспользовался предложением своей матери, чтобы обмануть меня. И что в этом хорошего? А если бы я сказала, что этот Новый год готова отметить с его родителями? Между прочим, он ведь ни разу не просил об этом, а теперь давил на семейные традиции.
Жанна Викторовна только тяжело вздохнула. Наученная горьким опытом, она понимала, что отчасти дочь права. Хоть зять женщине нравился, она никогда бы не подумала, что он способен изменить дочери, а всё равно червячок сомнения закрался в душу.
— И ты планируешь в праздничную ночь следить за ним?
— Не знаю пока… видно будет, куда он поедет, но если придётся, то и прослежу. Я уже даже взяла машину в каршеринг.
Ольге неприятно было от мысли, что она следит за мужем и не доверяет ему, но на одном доверии далеко не уедешь, ведь кто-то может запросто пользоваться им.
Жанна Викторовна хотела бы как-то помочь дочери, подумывала даже сама поговорить с зятем, но решила, что не полезет в их отношения. Если Максим действительно имел ребёнка на стороне, следовало выбираться из такого брака. Да и что за тайны? Если это не его ребёнок, то почему тогда откровенно не рассказал жене, куда собирается поехать?
Тридцать первого декабря муж поцеловал Ольгу, пообещал, что первого числа рано утром заберёт её от родителей, а может, и ночью приедет, смотря, как всё сложится, и уехал.
Наведя красоту, женщина включила приложение и начала отслеживать маршрут супруга. Максим явно направлялся не к родителям. Куда-то за город. Сердце закололо. Неужели все обещания и клятвы вечной любви были напрасными? Почему он так поступил? Ольга ведь любила супруга, доверяла ему. Горечь становилась всё сильнее, и унять её казалось невозможным. Быстро собравшись, Ольга села за руль взятого в аренду автомобиля и поехала по маршруту за своим мужем. Она сильно удивилась, обнаружив, что Максим остановился около больницы в соседнем городке, находившемся примерно в полутора часах езды от них. Что он забыл в больнице? Любовница только родила? Или ребёнок заболел, и муж решил провести с ним время? Мысли разрывали сознание. Что только не успела напридумывать себе Ольга, пока ехала. Она уже даже представляла, как посмотрит в глаза мужа… как он будет оправдываться. Непохоже ведь было на то, что Максим хочет развестись с ней. А она уже хотела. Если ложь подтвердится, иного выхода не оставалось. Ольга планировала подать на развод. Она знала, что предательство простить никогда не сможет. Хоть любила Максима больше чем саму себя, хоть не могла представить себе жизни без него… Предательство перечеркнёт всё. Любовь, конечно, никуда не денется. Она будет скручивать от боли, но… Ольга тяжело вздохнула. Она постаралась дышать глубже, хоть и получалось с огромным трудом. Каждый вдох отравлял изнутри, а обида становилась всё сильнее. Страшно было от правды, которая могла раскрыться, но лучше уж горькая правда, чем сладкая елейная ложь.
Доехав до больницы, женщина вышла из автомобиля, готовая встретиться с суровой реальностью. Какой бы она ни была.
— Вы к кому? — спросила строгая женщина, едва Ольга вошла в больницу.
— А я…
К кому она? Ольга ведь даже не знала, к кому пошёл её муж.
— Сюда недавно приехал Соколов Максим…
— А-а! К пацанёнку из тринадцатой? — женщина окинула Ольгу недоверчивым взглядом. — А вы кем ему приходитесь?
— Жена… Максиму жена…
— Жена… Максиму жена, — повторила Ольга, чувствуя, как дрожит голос.
Женщина за стойкой внимательно посмотрела на неё, словно оценивая, стоит ли пускать дальше. Потом кивнула в сторону коридора:
— Тогда проходите. Только тихо, пожалуйста. Мальчик спит.
Ольга сделала несколько шагов, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Что за мальчик? Почему Максим здесь? Вопросы роились в голове, но ответа не было. Она медленно подошла к палате 13 и осторожно приоткрыла дверь.
В полутёмной палате у окна стоял Максим. Он держал на руках маленького мальчика, укутанного в тёплое одеяло. Ребёнок мирно спал, прижавшись к отцу. Максим тихонько гладил его по голове, что‑то шептал — так нежно, так бережно, что у Ольги перехватило дыхание.
Она сделала шаг вперёд, и скрип пола заставил Максима обернуться. Его глаза расширились от удивления, потом в них мелькнула растерянность, почти испуг.
— Оля… — прошептал он. — Ты… как ты здесь оказалась?
Ольга молча смотрела на них — на мужа и на ребёнка, которого никогда раньше не видела. Внутри всё сжималось от боли, но вместе с тем росло странное, необъяснимое чувство: это не то, что она думала.
— Кто он? — наконец выдавила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Максим глубоко вздохнул, осторожно уложил мальчика в кровать, накрыл его одеялом и только тогда подошёл к Ольге.
— Это Илья, — тихо сказал он. — Мой племянник. Брат… он погиб полгода назад. Жена его бросила сразу после аварии, а Илью оставили в больнице. Никто не знал, что делать. Я… я не мог его бросить.
Ольга почувствовала, как земля уходит из‑под ног. Племянник? Брат погиб? Она ничего не знала.
— Почему ты не сказал мне? — прошептала она.
— Боялся. — Максим опустил глаза. — Боялся, что ты не поймёшь. Что подумаешь… не то. Я каждый месяц езжу к нему, помогаю, навещаю. Мама знает, она тоже помогает, но… я не хотел втягивать тебя в это. Думал, что справлюсь сам.
Ольга закрыла лицо руками. Столько дней мучительных подозрений, столько боли — и всё из‑за недоговорённости. Из‑за страха.
— Ты должен был мне рассказать, — сказала она, наконец поднимая на него глаза. — Мы же семья. Мы должны быть вместе. В радости и в горе.
Максим шагнул к ней, обнял крепко, как будто боялся, что она исчезнет.
— Прости меня, — прошептал он. — Я дурак. Я должен был довериться тебе.
Ольга прижалась к нему, чувствуя, как напряжение уходит, как на место боли приходит облегчение. Да, он ошибся, не рассказав ей, но это была не измена. Это была любовь — к брату, к племяннику, к семье.
— Познакомь меня с Ильёй, — тихо попросила она. — Когда он проснётся.
Максим кивнул, улыбнулся сквозь слёзы.
— Конечно. Он будет рад.
Они стояли в полумраке палаты, держась за руки, и впервые за долгое время Ольга почувствовала: всё будет хорошо. Потому что они вместе. Потому что доверие можно вернуть. Потому что любовь сильнее подозрений.
