Муж поехал на море, а беременную Лику отправил в деревню к свекрови копать огород. А когда вернулся
Муж поехал на море, а беременную Лику отправил в деревню к свекрови копать огород. А когда вернулся…
Лика смотрела в окно автобуса, провожая взглядом городские многоэтажки. В животе тихонько толкнулся малыш — будто напоминал: «Мы справимся». Она сглотнула ком в горле. Ещё неделю назад всё казалось таким простым: Андрей радостно сообщил, что купил путёвку на море — «заслужил после такого напряжённого квартала!». А ей предложил «поправить здоровье на свежем воздухе» — в деревне у его матери.
— Ты же знаешь, мама одна не справится с огородом, — говорил он, застёгивая чемодан. — А тебе полезно: природа, тишина, витамины прямо с грядки. Вернусь — а у нас уже и заготовки на зиму!
Лика кивнула, хотя в груди уже поселилась тревога. Восьмой месяц беременности — не время для перекопки грядок. Но спорить не стала: Андрей так гордился своей идеей «оптимального отдыха для всех».
В деревне её встретили с деловитой суровостью.
— Ну, раз приехала — помогай, — свекровь ткнула пальцем в лопату. — Картошку копать, огурцы собирать, малину обрезать. И не вздумай отлынивать: ребёнку вредно, когда мать ленится!
Дни потянулись цепочкой из боли в спине, мозолей на руках и бесконечных «надо». Лика вставала с рассветом, чтобы полить грядки, потом копала, тягала ведра, обрывала листья. По вечерам падала на жёсткую кровать, а ночью просыпалась от судорог в ногах. Телефон молчал: Андрей присылал изредка фото с пляжа — «Вау, какой закат!» — и короткие сообщения: «Как там огород? Мама говорит, ты мало работаешь».
А когда он вернулся…
Андрей ворвался в дом с запахом солнца и соли, с пакетом сувениров и бутылкой вина.
— Ну что, героиня? — рассмеялся он, увидев Лику в заношенном халате, с царапинами на руках и тёмными кругами под глазами. — Готова принимать поздравления за урожай?
Она молча протянула ему руку. На ладони лежали три таблетки успокоительного и рецепт от врача.
— Вчера была у фельдшера. Тонус матки, анемия, переутомление. Если бы не приехала вовремя, могли быть осложнения.
Смех застыл на его лице.
— Но мама говорила, что ты просто…
— Что я просто ленивая? — Лика перебила его тихо, но твёрдо. — Знаешь, что она сказала, когда я попросила перерыв? «Беременные все нытики. Работа — лучшее лекарство». А ты… Ты даже не спросил, как я себя чувствую. Только про огурцы и картошку.
Андрей сел на стул, вдруг ставший слишком маленьким. За окном краснело солнце, окрашивая грядки в цвет стыда.
— Я думал, это… полезно, — пробормотал он. — Ты же всегда такая хрупкая, я хотел, чтобы ты окрепла.
— Окрепла? — Лика прикоснулась к животу, где снова толкнулся малыш. — Я не вещь, которую нужно «укреплять». Я человек. И я беременна. Мне нужны были не лопата и ведро, а твоя забота.
Молчание растянулось между ними, как пересохшая борозда. Андрей взглянул на её руки — исцарапанные, с обломанными ногтями, — и вдруг заметил, что на одном пальце нет кольца.
— Ты сняла…
— Пока ты загорал, я поняла одну вещь, — Лика подошла к окну. — Любовь — это не когда ты отправляешь жену копать огород, а потом приезжаешь с сувенирами. Это когда ты говоришь: «Я рядом. Я помогу. Я боюсь за тебя». А ты даже не позвонил.
Он хотел что-то сказать, но в дверь постучали. На пороге стояла свекровь, с корзиной помидоров в руках.
— Ну что, отдохнула? Завтра морковь прореживать надо. И капусту полить. Я тебе список написала…
Андрей резко встал, перегородив ей путь.
— Мама, — голос его дрогнул, но прозвучал твёрдо. — Лика больше не будет копать. Никогда.
Эпилог
Через два месяца у них родилась дочь. Андрей сам выбирал коляску, варил компоты и ночами качал кроватку, шепча: «Прости, что не понял сразу». А Лика, глядя на него, думала: иногда чтобы увидеть правду, нужно докопаться до самой глубины — не огорода, а собственного сердца.
Конец
