Чтобы «добить» жену продал полдома зеку, а когда приехал за наследством,обалдел

Чтобы «добить» жену продал полдома зеку, а когда приехал за наследством,обалдел

«Когда ты уже сдохнешь?» – пробурчал Игорь, хлопнув дверью, и вышел из спальни. За дверями осталась жена, которую мучил непроходящий кашель. За год семейной жизни она превратилась из цветущей девушки в обтянутый кожей скелет.

В поселке городского типа была маленькая больничка с двумя докторами, фельдшером и ветеринаром – последнего ценили больше. Фельдшер разводил руками: на болезнь Риты он перепробовал уже всё – микстуры от кашля, горчичники, листья подорожника, ромашку и крапиву, заставлял её париться в бане через день. Но ничего не помогало, ей становилось только хуже.

«Что же мне делать?» – думала она. Она и сама не понимала, что происходит: всегда была здоровой и жизнерадостной, но будто замужество её подкосило. «Сглазили», – вынесли вердикт односельчане, собираясь посуда в магазине или возле колонки. Рита вышла замуж в 20 лет – «Игорь пудрил девчонкам мозги», она не стала исключением. Игорь приехал из города в их посёлок, как он сказал, «влить свежую кровь в это захолустье». Устроился шофёром на хлебный фургон, развозил хлеб с пекарни по магазинам. «Гордись, жена! Какой у тебя муж – незаменимый, без меня все без хлеба останетесь». Рита только кивала и поддакивала. «Есть у меня квартира в городе, но я её пока сдаю, хочу денег накопить, взять большую жилплощадь, чтобы жену привезти. Да ещё и дети если пойдут», – хвастался он односельчанам, пуская пыль в глаза. «Да, какой мужик редкий, золотой», – верили и вздыхали бабы, а потом шли пилить своих мужиков.

А Рите было хорошо в своём доме, она не хотела никуда уезжать. Но болезнь прицепилась: с каждым днём она слабела, к кашлю добавился насморк. Порой она просыпалась ночью от того, что не могла дышать, вскакивала. Игорь просыпался и ворчал: «Да что ты прыгаешь? Всю ночь мне вставать рано, а из-за тебя уснуть не могу». Но как только его голов касалась подушки, храп заполнял комнату. «Спи я на диван», – Рита вставала и уходила. Остаток ночи проходил спокойнее, но на утро она просыпалась с головной болью и слабостью – хоть могла дышать.

Работала она в сельской библиотеке: выдавала книги, заполняла формуляры, выписывала журналы. Дело было занятым – книжки брали исправно, все хотели быть начитанными. Хоть работа была не трудной, дома она чувствовала себя без сил. Игорь приходил раньше – развез с утра лотки с хлебом, и свободен. Сидел, ждал, когда Рита домой придёт, поесть приготовит, его персону накормит. «Ну ты хоть картошки к моему приходу почисти! Самому ведь дольше ждать потом», – сокрушалась она.
«Здрасьте, приехали! Ты что, лотки с хлебом целый день таскала? Я вообще право на отдых имею?». Муж ещё и пристыдить мог. Хотя Рита знала: он даже из машины не выходит – бабы сами разгружают в магазинах, а на пекарне грузчик есть. Знала, но спорить сил не было.
К вечеру кашель усиливался, глаза краснели, да ещё сыпь какая-то стала появляться. «Слушай, ты не заразная?» – увидел как-то Игорь красные точки на спине утром, когда она одевалась. «Этого мне ещё не хватало!» – хлопнул дверью и выскочил, даже не позавтракав. С этого дня стал подрабатывать в ночные смены – «просили, чтобы уже хлеб в магазине был», – отводя глаза, врал он. Но иногда по несколько дней, а то и недель, оставался дома на ночь. В такие дни она просто задыхалась – он доводил её своими придирками и нравоучениями, и кашель выворачивал её наизнанку.

«Помрет скоро», – сокрушала соседка Светка, провожая её взглядом. «Поехать в больницу надо, там нормальные доктора посмотрят, а не этот наш Пилюлькин». Рита кивала: «Да что они сделают? Отлежусь, и полегчает». Светка только головой качала: «Рита, не хотела говорить, но Игоря твоего с какой-то девицей из города видели. Приезжала тут на уборочную со стройотрядом. Бабы и приврать могут, так что точно не знаю». Рита усмехнулась – она уже давно заметила изменения в поведении мужа. Да и пару раз на рубашке след от помады находила, правда рубашки он теперь сам стирать стал: «Ты ж без сил, вот забочусь – рубашки сам стираю». А то что футболки и штаны Рита продолжала стирать, об этом он скромно умолчал.
Но стало ей совсем худо – лежала второй день не вставая. Лихорадило, кашель рвал всё её истощённое тело, глаза красные слезились, всё покрылось сыпью. «Когда ж ты уже сдохнешь?» – Игорь не мог больше выносить жену. Да и новая пассия, слухи о которой оказались правдой, требовала проводить больше времени с ней. А ещё лучше – уехать в город. Но в город он не мог, потому что все рассказы о его квартире были выдумкой. Не было у него ничего: со старой работы выгнали с волчьим билетом за то, что сливал горючее из машины и продавал на сторону. Потому и пришлось бежать из города. А тут как раз Рита подвернулась – наивная сельская дурочка, ещё и полдома на него переписала, доставшегося ей от бабки.
«Проходи, мужик, это твоя часть дома», – услышала Рита голос мужа в коридоре. «Хороший, добротный», – ответил незнакомый голос. «А кто во второй части живёт?» – «Да старуха одна, больная, скоро Богу душу отдаст». Игорь не стеснялся в выражениях. «Ну что, берёшь?» – «Беру». Послышался шелест денег, потом они ударили по рукам, и дверь хлопнула.
«Ушли», – решила Рита и попробовала встать. Оступилась, стала падать, задела стул. На грохот в комнату бежал незнакомец. «Живая?» – он поднял Риту и усадил на кровать. «Где болит? Вы кто?» – Рита от удивления даже кашлять перестала. «Новый владелец этой половины дома. А вы кто?» – мужчина ожидал увидеть старуху, а это была вполне молодая женщина, правда очень худая и больная. «Я тут живу, это мой дом», – горестно усмехнулась Рита и закашлялась.
Подождите. Новый жилец вышел и вернулся со стаканом воды. «Пейте маленькими глотками». Сама не зная почему, Рита послушалась – вода успокоила растревоженное горло, и кашель прекратился.
— Спасибо, но это ненадолго.
— Как вас звать, соседка?» – мужчина забрал стакан. «Рита». «Маргарита – значит, цветок. Красивое имя. А я Тарас, будем знакомы». Он протянул руку. Она тоже хотела, но вовремя вспомнила о сыпи и отдернула. Мужчина успел перехватить её за запястье и поднёс кисть ближе, чтобы рассмотреть. «Давно это у вас?» – нахмурился он. «Вы доктор что ли?» – фыркнула Рита. «Появляется периодически, иногда больше, иногда меньше. Обычно когда усиливается кашель, слабость, одышка. А началось год назад, раньше такого не было. Извините, прилягу – голова кружится». Она откинулась на подушку. «А вы откуда тут взялись? Раньше я вас не видела».
«Я не здешний, из города приехал». «Вам правду или…» – он усмехнулся.
«Давайте правду, меня уже мало чем испугаешь. Брать у меня нечего, для маньяка никакой ценности не представляю. И жизнь моя никому не нужна. Да я и так скоро помру, скорее всего».

Тарас оказался врачом. Он рассказал, что покинул город из-за трагедии: коллега не проверил аллергию на препарат у больного, выписал назначение – у того анафилактический шок, не спасли. Родственники требовали расправы, его должны были посадить. Но его жена умерла при родах, остался маленький сын, он один его воспитывает. «Все эти суды, нервотрёпки… Я взял вину на себя. Тем более с женой мы на тот момент разводились, квартиру поделили, и сбережения я успел положить под проценты. Вышел – хотел купить себе квартирку, но инфляция сожрала часть, хватало только на комнату в коммуналке. А тут увидел объявление: „Продам половину дома в селе, вскоре могу продать и вторую“. Цена подходящая. Ну, думаю, повезло. Тем более что при встрече он мне про больную бабку наплел, что скоро концы отдаст, и вторую половину по дешёвке куплю. А тут… вон у вас как всё запутано».
Рита слушала, и слёзы текли по щекам – не ожидала такой подлости от мужа. «И где он сейчас?» – тихо спросила. «Сказал, что в город с невестой едет. Телефон оставил, чтобы я ему сообщил, когда вы… ну, в общем, вы поняли». «Да, как не понять», – усмехнулась Рита.
Тарас оказался хорошим соседом – помогал ей по дому, устроился в больницу вместо фельдшера, которому надоело «прозябать в захолустье». «Марго, я тут подумал… Зайдите ко мне в медпункт, есть у меня кое-какие предположения по поводу вашего недуга

Вот продолжение рассказа, которое подводит к той самой финальной фразе из заголовка.

—

— Зайдите ко мне в медпункт, есть у меня кое-какие предположения по поводу вашего недуга, — сказал Тарас, глядя на Риту с той спокойной уверенностью, которую она не видела ни в одном местном враче.

Рита послушалась. Сил спорить всё равно не было, а умирать в одиночестве, когда сосед — доктор, показалось не самой худшей идеей.

Медпункт оказался чистым, белым, пахло хлоркой и чем-то аптечным. Тарас усадил её на кушетку, долго слушал, смотрел горло, измерил давление. Потом взял пробу крови из пальца и ушёл в крошечную лабораторию. Вернулся хмурым.

— Марго, у вас нет никакой инфекции. Ни туберкулёза, ни бронхита, ни аллергии на пыльцу или шерсть. Я проверил всё, до чего смог дотянуться. Но есть кое-что другое.

Он сел напротив, сложил руки.

— У вас хроническая интоксикация. Причём не пищевая и не бытовая. Я почти уверен: вас кто-то травит.

Рита сначала не поняла. Переспросила. А когда до неё дошло — замерла, перестав даже кашлять.

— Травит? Кто?

— Ответ очевиден, — мягко сказал Тарас. — Тот, кто остаётся с вами в одной комнате по ночам. Тот, кто стирает свои рубашки сам, а ваши — нет. Вы говорили, что кашель и сыпь усиливаются, когда муж ночует дома. И слабеют, когда он уезжает в ночные смены.

Рита вспомнила: да, действительно. В те ночи, когда Игорь пропадал, она дышала свободнее. А когда возвращался — начинался ад.

— Но чем он меня травит? — прошептала она.

— Не знаю. Пока не знаю. Но мы это выясним. Вы не будете больше ночевать в той половине дома. Перебирайтесь ко мне, через стенку. Я поставлю вас на чистые растворы, промывание. И посмотрим, что будет.

Рита согласилась. Ей терять было нечего — кроме собственной жизни.

—

Две недели она жила у Тараса. Спала на его диване, пила какие-то мутные жидкости из капельниц, ела простую, но свежую еду. Кашель утихал на глазах. Сыпь побледнела и начала сходить. Глаза перестали слезиться. Рита впервые за год проснулась без ощущения, что ей на грудь положили мешок с мокрым песком.

— Я же говорил, — улыбнулся Тарас. — Организм очищается. Вы поправитесь.

Через месяц она уже выходила в огород, копала грядки, смеялась — по-настоящему, впервые замужество. А через два месяца Тарас сказал ей:

— Я знаю, чем вас травили. Я попросил коллегу из города сделать расширенный анализ волос. У вас в организме следы этилбензола и толуола. Это растворители. Ими травятся на производствах, где работают с красками, клеями, лаком.

Рита похолодела.

— Но Игорь… он же шофёр. Он возит хлеб.

— А вы не замечали, что он приносит с работы? Может, какие-то баллончики, тряпки?

И тут она вспомнила. Да. Несколько раз она видела в багажнике его фургона старые канистры. Игорь говорил, что это для «протирки стёкол». И ещё он любил возиться в гараже — что-то клеил, красил, а потом приходил домой, не мыв рук. И всегда садился ужинать. А она подавала.

— Он сыпал отраву в еду? — спросила Рита.

— Скорее, разливал на поверхности, до которых вы дотрагиваетесь. Или добавлял в жидкость, которую пьёте только вы. Игорь — не дурак. Он знал, что медленная интоксикация похожа на затяжную простуду. А в вашем посёлке никто не разберётся.

Рита закрыла лицо руками. Всё встало на места: его желание, чтобы она «сдохла», его разговоры про наследство, продажа половины дома незнакомцу.

Кстати, о продаже.

—

Через полгода Рита была полностью здорова. Набрала вес, щёки порозовели, волосы перестали лезть. Она вышла на работу в библиотеку, и бабы ахали: «Ритка, да ты помолодела! Неужто новый сосед вылечил?»

Тарас и Рита стали жить вместе как муж и жена — без штампа, но крепче, чем у многих со штампами. Тарас усыновил её дом, починил крышу, завёл хозяйство. Они даже думали о ребёнке.

А Игорь пропал. Звонил пару раз, спрашивал соседей: «Не померла ещё бабка?» Ему отвечали уклончиво. Он решил, что Рита уже в земле, и потирал руки: скоро можно возвращаться за второй половиной дома. В городе у него ничего не вышло — новая пассия быстро поняла, что он пустышка, и выставила его за дверь. Остались только деньги от продажи половины Ритиного дома.

И вот однажды, через год после того, как Тарас переступил порог, Игорь приехал.

Он нарядился, купил в райцентре дешёвый пиджак, надушился. Думал: сейчас зайду, а там — пусто, хозяйство запущено, сосед-незнакомец давно съехал. Он же «полдома зеку продал» — Тараса он про себя так и называл, хотя тот был не зек, а просто уставший врач с сыном. Игорь был уверен: «зек» давно свалил, не выдержав захолустья.

Подъехал к дому на попутке. Открывает калитку — и замирает.

Крыша новая, забор покрашен, в палисаднике цветы. На крыльце сидит Рита — живая, загорелая, смеётся. Рядом Тарас — в рубашке с закатанными рукавами, держит на руках мальчика лет двух. Сын Тараса, тот самый, которого он растил один.

А на пороге стоит мужик с табличкой: «Продаётся вторая половина дома. Торг уместен».

— Игорь? — Рита прищурилась, узнав мужа. — Ты что, за наследством? Опоздал. Я, видишь ли, жива. А дом — мой. И половина, что ты продал, — тоже моя, потому что сделка была незаконной. У нас с тобой, Игорь, не было развода, так что без моего согласия ты ничего продавать не имел права.

Игорь побледнел.

— Но я… деньги…

— Деньги твои, — кивнул Тарас. — Можешь подавиться. А дом остаётся Рите. Адвокат уже всё оформил. Хочешь проверить — вот копия решения суда.

Игорь открыл рот, потом закрыл. Он смотрел на здоровую, счастливую жену, которую пытался свести в могилу, и не верил своим глазам.

— Как?.. Ты же должна была…

— Умереть? — Рита встала, подошла к нему вплотную. — Не дождался, Игорь. Есть у меня теперь другой сосед. И, между прочим, я написала заявление в полицию. За покушение на убийство. Так что не советую тебе задерживаться в посёлке.

Вот так Игорь, который продал полдома зеку, а когда приехал за наследством, — **обалдел**. Обалдел от того, что Рита жива, дом в цветах, а на пороге его ждёт не наследство, а наручники.