Наконец-то мой соколик решился и сделал мне предложение. Конечно, мы решили не тянуть и организовать всё в кратчайшие сроки. Я мечтала о платье на заказ, но времени уже не оставалось, поэтому пришлось выбрать из того, что было. И, конечно, мои красивые формы оно выдержало не совсем так, как хотелось

Наконец-то мой соколик решился и сделал мне предложение. Конечно, мы решили не тянуть и организовать всё в кратчайшие сроки. Я мечтала о платье на заказ, но времени уже не оставалось, поэтому пришлось выбрать из того, что было. И, конечно, мои красивые формы оно выдержало не совсем так, как хотелось.

Вообще, сам момент предложения был прекрасен. Мой соколик, он же Вова, он же «ну сколько можно тянуть, Вова?!», наконец-то встал на одно колено. Правда, не удержал равновесие, плюхнулся на оба и чихнул прямо в бархатную коробочку. Но кольцо от этого не потеряло своей прелести, только приобрело легкий налет романтики и соплей.

— Да! — заорала я, не дослушав его тираду про «луну и звезды». — Давай через две недели!

Вова побледнел. Он думал, что мы сначала обсудим бюджет, встретимся с родителями и, возможно, сходим к психологу. Но нет. Я уже листала список ЗАГСов.

— У нас нет времени на «возможно», дорогой. Только успеваем до того, как у тети Глаши из пятого подъезда закончится запас фатина на шторах — я возьму его на фату.

И завертелось.

Про платье я могу написать отдельную трагикомедию. Я всегда представляла себя в невесомом облаке кружев, с открытыми плечами и шлейфом, который несут пять ангелочков. Но в салоне «Свадьба за пять минут» выбор оказался специфическим.

— У нас есть три варианта, — сказала продавщица с лицом человека, который видел слишком много голых нервов. — Первый — «Нежность», он же «мешок с картошкой», второй — «Мечта», он же «мешок с картошкой, но с бантиком».

Я выбрала третий. Белое платье, которое на вешалке напоминало воздушное пирожное. На мне оно напоминало пирожное, которое кто-то нечаянно придавил попой.

Мои «красивые формы» (как деликатно выражается мама) или, по-простому, фигура «разрыв-трава-и-еще-немного-пирожка», вступила с платьем в смертельную схватку.

— Дышите! — кричала продавщица, натягивая молнию.
— Я дышу! — сипела я, втягивая живот так, что пупок оказался на уровне позвоночника.
— Нет, вы не дышите. Вы умираете, но красиво.

Молния лязгнула, заскрежетала и все-таки поднялась, но с таким звуком, будто мы пытались застегнуть бассейн. Платье выдержало. Сказать, что оно «сидело по фигуре» — ничего не сказать. Оно впилось в фигуру зубами. Ткань на груди трещала, издавая звуки, похожие на сигнал SOS азбукой Морзе.

— Оно… эластичное? — с надеждой спросила я.
— Это пластик, дорогая, — вздохнула продавщица. — Если ты лопнешь, это будет слышно за три квартала.

Выйдя из примерочной, Вова (мой соколик) поперхнулся шампанским.

— Дорогая… — прошептал он. — Ты похожа на очень счастливую, но перетянутую колбасу. Я восхищен.

— Это комплимент?
— Это констатация факта. Иди сюда, обниму.

Он попытался меня обнять, но его руки просто соскользнули по лаковой поверхности натянутой ткани. Это было как пытаться обнять надувной шарик. В итоге мы просто чокнулись локтями, потому что до кистей друг друга не дотянулись.

Свадьба прошла с огоньком. Сначала, когда я садилась в лимузин, раздался страшный треск. Все замерли. Я замерла. Вова замер, держа букет на вытянутых руках, готовый к эвакуации. Но это всего лишь лопнула подушка сиденья под моим весом. Платье выжило.

В ЗАГСе, когда я наклонялась за кольцом, оно издало звук, похожий на «Хрум». Весь зал икнул. Но я распрямилась, улыбнулась, как Мона Лиза с компрессионным переломом, и прошептала Вове:

— Если сейчас что-то отвалится, ты должен собрать это с пола раньше, чем я упаду следом.

— Ты про платье?
— Я про свое достоинство.

В итоге, на банкете я не ела. Ни кусочка. Потому что если бы я вдохнула глубже, чем на два миллиметра, гостеприимство салона «Свадьба за пять минут» закончилось бы грандиозным фейерверком из молний, кружев и моих «красивых форм».

Но знаете что? Когда мы танцевали наш первый танец, и Вова, случайно наступив мне на подол, припечатал меня к себе так, что я перестала дышать окончательно, он сказал:

— Ты прекрасна. Даже когда похожа на воздушный шарик, который вот-вот улетит в небо.

И я поняла: плевать на платье. Главное, что мой соколик теперь пристегнут ко мне намертво. Как эта молния. Только его уже не расстегнешь.