Вдовец помог бродяжке. А через неделю увидел её у могилы своей жены, погибшей 20 лет назад. Когда задал ей всего ОДИН вопрос, ПОБЕЛЕЛ…..……….
Вдовец помог бродяжке. А через неделю увидел её у могилы своей жены, погибшей 20 лет назад. Когда задал ей всего ОДИН вопрос, ПОБЕЛЕЛ…..……….
Марк Сергеевич задумчиво сидел в своем роскошном кабинете. За панорамным стеклом бушевала непогода. Третьи сутки лило как из ведра, без малейшего намека на солнце. Завтра наступит скорбная дата — годовщина гибели Анжелики. Он обязательно навестит ее.
С первыми лучами солнца курьер привез траурный букет. Мужчина поехал на погост. Возле центрального входа по привычке околачивались маргиналы. Обычно он проходил мимо, но этот день был исключением. Марк вытащил заранее заготовленную мелочь и принялся раздавать нуждающимся.
На периферии топталась совсем молоденькая девчонка с внушительным животом. Ее глаза кричали от страха. Худая до прозрачности, да еще и в положении. Как ее угораздило? Марк сам сделал шаг навстречу, но незнакомка испуганно попятилась. Он вложил в ее руку приличную сумму. Девчонка помедлила, но деньги забрала.
Раскидав горящие задачи, Марк поехал на погост. В последнее время погибшая супруга не выходила у него из головы, являясь в каждом сновидении. Она отчаянно пыталась донести какую-то мысль, но губы не издавали ни звука.
Марк устроился в салоне авто. А что ему мешает копнуть эту историю заново?
Прямо на коленях перед памятником сидела та самая беглянка. Она не обращала внимания на шаги, неотрывно гипнотизируя фотографию Анжелики. И тут мужчину осенило. Вот почему эта случайная встреча так врезалась в память. Девчонка была копией Лики.
Он неосторожно хрустнул веткой, девчонка вздрогнула и подорвалась с места. Марк замер в паре метров, чтобы не спровоцировать панику.
Он подошел ближе, сдерживая дыхание, когда задал ей всего ОДИН вопрос, ПОБЕЛЕЛ…..………
Марк Сергеевич замер в паре метров, чтобы не спровоцировать панику. Он смотрел на её профиль, на этот невероятный, почти мистический портрет молодой Анжелики. Та же точенная линия скул, тот же изгиб бровей. Сердце заколотилось где-то в горле.
Он подошел ближе, сдерживая дыхание. Девчонка испуганно обхватила живот руками, готовая сорваться с места в любую секунду.
— Не бойся, — голос осёкся, превратился в хрип. — Я не сделаю тебе больно. Только ответь… на один вопрос.
Она не двигалась, только зрачки расширились от ужаса. Марк шагнул вплотную, нависая над ней, и спросил тихо, почти беззвучно:
— Твою мать… случайно не Анжеликой звали?
Девушка вздрогнула, будто её ударило током. В её глазах промелькнуло что-то — страх, узнавание, отчаяние. Она медленно кивнула и прошептала одними губами:
— Откуда вы знаете? Она умерла, когда мне было три месяца. Я никогда её не видела, только фото у бабушки на чердаке.
Марк Сергеевич побледнел так, что даже мраморный ангел за его спиной показался смуглым по сравнению с его лицом. Он рухнул на колени прямо в сырую землю, хватая ртом воздух. Двадцать лет он оплакивал жену, убитую на пятом месяце — как ему сказали. Двадцать лет он жил с чувством вины, не зная, что ребёнок выжил. Что Анжелика, понимая, что не выберется из той передряги, успела спрятать новорожденную у дальней родни, умоляя никогда не искать отца.
А теперь эта девочка — точная копия погибшей любви — стояла перед ним, беременная и нищая, нося под сердцем его внука. И он понял, что все эти годы смотрел не на ту могилу.
