После смерти отца моя мама, Вера Николаевна, осталась одна в нашем старом доме в тихом Суздале. Ей было семьдесят восемь, но она по-прежнему сама ходила в храм, покупала продукты и никогда не жаловалась. А потом каждый вечер ровно в восемь в её дверь стала стучать новая соседка — Лидия Павловна. Она неизменно приносила один и тот же домашний салат и ласково говорила: «Одной есть нельзя».