Зечка в костюме монахини собирала деньги на храм. Но попледнела когда к ней подошла Анна и сказала пару слов…

Лена на секунду замерла в воротах, не решаясь шагнуть вперёд. — Чего застыла? Иди уже! — послышался окрик охранника, а потом он мягче добавил. — И постарайся сюда больше не попадать! Девушка торопливо вышла на улицу. За ней лязгнул железный засов. Всё! Она на свободе! Четыре года за решёткой! Неужели всё кончилось, и это не сон?

Рядом дорога. Снует автомобили туда-сюда. Остановка в десяти метрах. Вот и автобус показался. Нет, это не сон. Все кончилось. Надо спешить. Лена подбежала к остановке и первой зашла в салон автобуса. Впрочем, других желающих и не было. Кондуктор презрительно скривила губы, мимолетом глянув на Лену. Другие пассажиры подозрительно покосились.

Это и понятно. Остановка ведь особая была. У женской колонии. Ясно, кто чаще всего заходит. Да и видно. Лена сама понимала все это. Поэтому, рассчитавшись, она отвернулась к окну, старалась не замечать ни косых взглядов, ни шепота за спиной. Зечка. И ничего уже не изменить. Лена вздохнула, задумалась. А куда она, собственно, так спешит.

В колонии хотя бы у нее была своя койка, еда, а на свободе как ей жить? Мама умерла, дом ее сгорел. Соседка писала, что вроде как мальчишки баловались. То ли курили, то ли пух тополиной жгли. Нет теперь дома. Оставалось ехать только к Катерине, Катя-сокамерница Лены. Именно она помогла девушке адаптироваться в колонии.

Подсказывала, что да как поначалу. Эдакая прожженная уголовница. Несколько ходок у нее было за кражи и мошенничество, и почему-то взяла под свое крыло совсем глупенькую наивную девочку. Нет, не пожалела, потом призналась, что Лена ей напомнила младшую сестру, которая утонула много лет назад. Катя действительно заботилась о Лене, и та с благодарностью принимала эту заботу. Сдружились они даже, а когда Катю освободили где-то месяц назад, то она твёрдо сказала Лене «Освободишься, ко мне приедешь».

Лена, конечно, согласилась, хотя в глубине души всё же немного сомневалась, ведь ей хотелось навсегда забыть всё, что связывало её с зоной. А продолжая общение с Катей, этого бы не вышло, да и Катя, понятное дело, что не задержится на свободе, для неё тюрьма мать родная. Но выбора не было, Лена решила, что немного поживёт у Кати, а потом сама сориентируется, как быть дальше.

В конце концов, у неё своя голова на плечах. И вот уже через пару часов она стояла у нужного дома, не решаясь зайти в подъезд. «Ба, какие люди!», — услышала она знакомой с хрипотцой голос. Повернулась и увидела Катю. Глаза Лены расширились от удивления. Катя стояла перед ней одетая монахиней, вся в чёрном.

Сразу и не узнать, только Лена ни с кем не могла спутать Катины глаза. Сероголубые, холодные и в то же время насмешливые. — Катька! — растерянно улыбнулась Лена. — А ты чего это? Что за маскарад? — Какой маскарад? Это работа! — серьезно ответила Катя. — Пошли в квартиру, нечего тут глаза народу мозолить, за чайком все перетрем. Она обняла свою младшую подругу и, подхватив Лену под руку, уверенно пошагала вперёд, взмахивая подолом чёрного наряда.

А потом, на маленькой кухне в съёмной квартире, Лена слушала подругу, испытывая смешанные чувства. «Работёнка-то не пыльная, денежки сами ко мне идут», — с насмешкой рассказывала Катерина, попивая крепкий чай. Она уже переоделась в майку и джинсы, и в этой одежде выглядела привычно в глазах Лены.

Катя была старше её лет на десять, невысокая, худенькая, юркая, чем-то напоминала ящерицу, хитрую, скользкую и даже опасную. Если бы не их дружба в колонии, то и общего у них ничего не было. Да и жить Лене надо было где-то, поэтому она сразу решила не высказывать своего мнения, а просто слушала. «Я давно слышала про такой трюк, но сама как-то не решалась, а тут откинулась.

Денег нет, родня знать не хочет. Знакомая кто по зонам, а кто в бегах. Вот что делать? Хорошо, что хату эту один дружок еще когда я на зоне был, а мне вроде как забронировал. Но ведь за нее платить надо, и жрать тоже хочется. Вот я подалась в монашки, со смехом рассказывала Катерина. Она призналась, что расчет был прост. Подходишь к людям в одеянии монахини и рассказываешь им, что скоро собираешься на святую землю.

«Могу, мол, и за вас помолиться, но для этого надо немного денежек, на записки, свечи и тому подобное». Кто-то посылал подальше, а кто-то тут же тянулся к кошельку, торопливо рассказывая, за кого надо молиться и почему. «Ох, и чего я только не выслушиваю», — продолжала смеяться Катерина. «И про смертнобольных, и про загулявших мужей.

Одна дама даже просила за свою собачку помолиться, потерялась-то. «Нет, какие глупые люди! Хотя чего я так? Деньги платят, и хорошо! Кто больше даёт, кто совсем копейки! Но это ничего, курочка по зёрнышку клюёт!» Лена слушала, опустив глаза. Больше всего её коробило в рассказе подруги то, с какой лёгкостью она рассказывала о тех, кто ищет у неё помощи, как у последней инстанции — о смертельно больных людях.

«Ты чего приуныла, подруга?» — заметила Катерина. — Осуждаешь, что ли? «Нет, не осуждаю», — помолчав, произнесла Лена. «Но как-то это неправильно, прости». «Неправильно? А ты что, четыре года отсидела и не поняла, что в этой жизни всё неправильно?» Катерина прищурилась и отхлебнула чай. «Ещё мне скажи, что грешно». «Да как-то не по-божески», — еле слышно произнесла Лена.

«Не по-божески!» — со злостью вскричала Катя. А где был твой Бог, когда тебя в тюрьму ни за что посадили? Или когда твоя мама после приговора умерла, потому что сердце не выдержало? Забыла? Или где был твой Бог, когда меня в 18 лет укатали по полной, хотя могли дать и условку? Нет, судья слишком принципиальный попался. Нет этого Бога, понимаешь? Так что откинь все эти слюни и слушай меня, а нет, так выметайся отсюда.

Прости, ты, наверное, права. Так же еле слышно произнесла Лена. «Вот это правильно! Ладно, давай отдыхать уже, завтра вдвоём пойдём на дело». Уже более миролюбиво ответила Катя. И я с испугом спросила Лену. «А чего тянуть? Присмотришься, поймёшь, что к чему, привыкнешь». Катя вновь усмехнулась. «Да не бойся ты так, завтра ты со стороны только смотреть будешь.

Надо же тебе ещё наряд достать, это я в церкви спёрла. «Удачно так зашла, вижу, какая-то тётка пакет с вещами оставила на входе, и там эти тряпки. А тебе пошить придётся. Ткань купим, на руках не хуже, чем на машинке прострочим. На зоне ведь шить нас неплохо учат. Да не робей ты так, всё отлично будет». Ничего Лена не ответила, только тихо кивнула в ответ. После девушка лежала на старом продавленном диване и вспоминала свою такую грустную историю.

Четыре года назад она, выпускница педагогического вуза, ехала к маме. Позади было вручение дипломов, гуляние в кафе с подругами. Мама хотела приехать на торжественную часть, но у неё ухудшилось самочувствие, поэтому не смогла. Но ничего, сейчас Лена сама к ней приедет и покажет новенький диплом. Красный притом. Вот мама будет рада. Она стояла на перроне в ожидании своего поезда, когда к ней подошел молодой парень.

«Девушка, а вы не до пехтовки?» — спросил он. «Нет, мне дальше», — ответила Лена и отвернулась. «Ой, как хорошо!» — заулыбался парень. «А можно я с вами пакет передам? Просто в пехтовке срочно ждут эту передачу, а у меня не получается. Хотел с проводниками договориться, но мне сказали, что они сейчас посылки не берут, а мне срочно надо. «Там лекарство для мамы, у неё сейчас обострение болезни, а в местных аптеках этого лекарства нет».

Парень даже для убедительности раскрыл небольшой пакет и показал ампулы. У Лены самой болела мама, поэтому она решила помочь этому молодому человеку. Согласилась. «Вы просто в пихтовке выйдите из вагона, к вам подойдёт молодой человек, это мой брат», радостно сказал парень, отдал ей пакет, ещё и пару тысяч в руки сунул. В знак благодарности, хотя Лена и отказывалась.

Но до дома Лена не доехала, она даже до той самой пехтовки не добралась. После отправления поезда по вагону пошёл полицейский патруль со служебной собакой. И почему-то собака остановилась около Лены. Сотрудники полиции попросили девушку показать, что в пакете, который лежал у неё на коленях. «Тот лекарства», — объяснила она. «Меня попросили передать». «Ну-ну, знакомая песня», — усмехнулся один из полицейских.

А потом Лену сняли с поезда, увезли в полицейский участок. И только там девушка поняла, что произошло. В пакете были запрещенные вещества. Позже выяснили, что камера на вокзале сняла момент, как неизвестный парень передал Лене пакет, деньги и скрылся в неизвестном направлении. От нее требовали сказать, кто сообщники, кому она должна была передать пакет и где.

Лена плакала, объясняя, что она об этом ничего не знает. Какой-то парень должен был забрать пакет в пихтовке и в нем были лекарства, как она думала. Никто ей не поверил. И того, кому она везла пакет, также не нашли. Никто к поезду не подошел. Лене предъявили обвинение в провозе избытия запрещенных веществ и скоро состоялся суд. И вот там, на суде, она в последний раз видела маму.

Бледная, как полотно, она, не отрываясь, смотрела на дочь и что-то шептала. Наверное, молитву. Не помогло. Лене дали 4 года. Судья посчитала вину доказанной и не сочла нужным рассматривать варианты с условным наказанием. Как потом Лене сказали в тюрьме, что ей еще повезло, могли и десятку влепить. Но за что? Она же не виновата.

Но никто ей не верил. Подруги тут же про нее забыли, родственники открестились, и только мама ей верила, но умерла вскоре, сердце не выдержала. О смерти мамы Ленина писала тетка, при этом сделала приписку, что пусть девушка забудет про свою родню, так как всех опозорила и мать свела в могилу. Боль, одна боль, за эти годы Лена привыкла жить с ней и чувствовать себя без вины виноватой.

«Да, наверное, Катя была права, когда сказала, что нет никакого бога, никто ей не поможет, кроме себя самой. Да, можно было уйти от Кати в никуда, попробовать найти хоть какую-то работу, но кто её возьмёт после зоны. Мало верилось в такое чудо». Поэтому утром, задушив себе все сомнения, она отправилась с Катей.

Катерина в своём одеянии смиренно стояла то у торговых центров, то у офисов, то просто подходила к людям, рассказывала им байку про святую землю. А Лена, стоящая чуть поотдаль, только удивлялась, как же могут быть наивные люди. По большей мере, они тут же просили благословения у матушки. Руки ей даже целовали и деньги давали. Вечером на заработанное подруги готовили ужин, обсуждали события дня.

В принципе, всё было не так сложно. В конце концов, Катя не воровала. «Да, обманывала, но ведь народ сам протягивал ей деньги». Так прошло несколько дней. За это время Катя купила чёрный материал, и они вместе шили второй наряд для Лены. «Вдвоём мы будем больше доверия вызывать», — смеялась Катя. «Только надо точки менять грамотно, на одном и том же месте два раза не появляться».

«Но так же не может продолжаться бесконечно», — резонно заметила Лена. «Ведь скоро всё равно кто-то что-то заподозрит». «А мы в другой город рванём. Страна у нас большая, есть где разгуляться. Подкопим денежат, там что-то и другое подвернётся. Так и проживём», — ободряла её Катерина. И вот накануне первого, так сказать, рабочего дня Лены Катя вдруг свалилась с высокой температурой.

«Придётся тебе одной идти», — натужно кашляя сказала Катя. «Поедешь к храму, что в Октябрьском районе, там мы ещё не были. В храм не заходи, держись поотдаль, вроде как своя к церковникам, но чтобы они не видели, там будет проще народ дурить». «Я не смогу одна», — испугалась Лена. — Давай перерыв сделаем, ты поправишься, тогда и поедем. «За хату через три дня платить, а у меня денег мало, надо», сказала резко Катерина.

«Или ты что, за спасибо решила у меня отсидеться?» «Нет, что ты?» Потупив взгляд, ответила Лена. «Я поеду». И вот, переодевшись, она вышла из квартиры. В транспорте ехала, стараясь не смотреть на людей, хотя слышала, как они перешёптываются. «Монахиня такая молодая, откуда она? Интересно, с какого монастыря?»

И так было стыдно, но никто ей не поможет, Лена это точно знала. А потому она доехала до нужной остановки, дошла до парка у храма и замешкалась. Как ей начать? С кого? Легенду она знала на зубок, только сможет ли быть убедительной. «Матушка!» — услышала она голос за спиной. «Скажите, пожалуйста, а служба в храме уже кончилась?»

Лена обернулась и увидела молодую женщину чуть старше ее самой. Молодая, красивая, но с печальными и заплаканными глазами. Лена зачем-то кивнула в ответ. Опять не успела. Всхлипнула незнакомка. Думала, сегодня попаду на службу, но сыночку вновь хуже стало. Пока с врачом разговаривала, пока у него было. Господи, вот почему всё так? И как-то между делом женщина, представившаяся ей Анной, рассказала, что у неё сын.

Ему три годика всего. У ребёнка сложная форма лейкемии. «Нужна пересадка, но донора никак не могут найти, и что делать — непонятно, а время идёт». «Я бы любые деньги отдала, я бы жизнь свою отдала!» — рыдала Анна. «Если бы это помогло Серёженьке, но как будто всё против нас, даже в храм не успеваю». «Так вы просто в храм зайдите, свечку поставьте в любое время».

Немного придя в себя, посоветовала Лена. «Да сколько я этих свечек уже поставила!», — всхлипнула Анна. «Всё попусто. Говорят, можно записочки делать и службу специальную заказать, но я в этом ничего не понимаю, да и сил нет, и времени тоже. Мне ведь ещё на работу надо бежать, а там всем совершенно наплевать, что у меня ребёнок в таком тяжёлом состоянии. Опаздывать нельзя и раньше уходить тоже нельзя. Матушка, а как вас зовут?»

«Елена», — растеряно ответила девушка. И тут Анна встрепенулась, потом схватила Лену за руку. «Матушка Елена, а вы помолитесь за моего сыночка, за здравие его, пожалуйста. Его Сережа зовут, он крещеный, помолитесь, чтобы нашелся человек, подходящий ему как донор». А потом она вдруг вытащила из кошелька деньги и настойчиво вложила их в ладони Лены.

«Не надо, я и так могу», — пробормотала Лена. «Матушка, не отказывайте мне, пусть эти деньги на нужды вашего прихода пойдут». И Анна быстро убежала прочь к автобусной остановке. Алена развернула ладонь и увидела три пятитысячных купюры. Двоякое чувство поселилось в её душе. С одной стороны, этих денег бы теперь точно хватило на оплату их с Катей жилья.

А с другой стороны, разве так можно? Несчастная мать от отчаяния сунула эти деньги в надежде, что Божий человек замолвит перед Богом словечко. Поверила она ей, как самому Богу поверила. И как теперь поступить? Лена растерянно крутила в ладони купюры, и тут послышался колокольный звон. Девушка подняла голову, посмотрела на купола. И ноги почему-то сами повели ее к храму.

У ворот она остановилась, опомнившись. Потом юркнула в ближайшие кусты и там сняла свой наряд. Хорошо, что под ним были юбка и майка, и косынка нашлась. Лена вновь отправилась в храм. Она стояла в дверях и не знала, что ей делать дальше. И тут вышел настоятель, невысокий седой старичок. Он внимательно посмотрел на девушку и задал вопрос, что привело ее сюда.

«Совесть», — призналась Лена. «Батюшка, не знаю, что делать. Помогите мне». Настоятель отвёл её к себе, и Лена дрожащим голосом рассказала всё, что с ней приключилось, и про тюрьму, и про маму, и про Катю с её маскарадом, и про Анну с больным сыном, и про деньги сказала. «Деньгами распорядись так, как сердце твоё подсказывает, а про всё остальное… С подругой такой лучше не общаться, ты и сама это понимаешь, добром это не кончится.

За Анну и её сына молиться всем приходом будем. И ты молись. Крещённая?» Лена коротко кивнула в ответ, а батюшка продолжил. «Понимаю, что тяжко тебе сейчас, но пойми, всё проходит, и это пройдёт. Вижу, что хороший ты человек, просто растерялась, боль и обиды в тебе говорили за незаслуженное наказание.

Потеря матери, но ты главное смогла в себе сохранить. Свою душу. Это очень важно. «Предложить тебе хочу остаться у нас при храме, у нас воскресная школа есть, там детишки, учительница их в декрет уходит, вот ты бы с ними и занималась. А жить при школе можно, там комнатка специальная есть». «Но у вас же закон божий изучают, молитвы читают, а я ничего этого не знаю».

«Так ты же институт окончила, значит умная, всё быстро схватишь, сама выучишь». Улыбнулся батюшка. «Как тебе мое предложение?» «Необычно, но мне нравится», призналась Лена, а потом вспомнила про деньги, что в руке сжимала. «А это вот заберите, вы лучше знаете, что с этим делать». Отец Михаил, как звали настоятеля, согласно кивнул. Он сказал, что на эти деньги закупят продуктов для детей, посещающих воскресную школу.

Прошло два месяца. Все это время Лена работала в воскресной школе с детьми и ей нравилось то, чем она занималась. Рассказывала детям жития святых как сказку, вместе с ними учила молитвы, мастерила подделки, готовилась к мероприятиям и, конечно, посещала службы. И вот каждый раз, стоя у образов, она молилась о спасении неизвестного ей мальчика Сережи.

Девушка всем сердцем желала, чтобы чудо все-таки случилось. А потом, как-то в храм прибежала взволнованная молодая женщина. Она спрашивала всех о монахине Елене, которая должна была тут появляться. «Я её видела у храма, она бывает у вас», — говорила женщина. Все только плечами пожимали. Даже отец Михаил сделал вид, что не понимает, о ком говорит женщина.

Хотя догадался, конечно. «Я ведь хотела её найти, и в ноги ей упасть, руки ей целовать готово». Срывающимся голосом говорила женщина. Ведь после разговора с ней Серёженьке стало лучше, а потом донор нашёлся. Сейчас мой сынок уже идёт на поправку, понимаете, это ведь чудо. Врачи на нём уже крест ставили. Я верю, что мне та матушка помогла, она должна была за него помолиться.

Отец Михаил заверил, что если та самая монахиня Елена придёт к ним, он ей всё передаст. «Только обязательно!» — просила, прощаясь молодая мать. «Это ей мой сынок жизнью обязан!» А Елена в это время пряталась у батюшки в кабинете. Она всё слышала, только сил не было выйти к Анне и посмотреть ей в глаза. Теперь она не была монахиней, просто служительницей церкви.

Можно было вновь что-то придумать, но лгать больше не хотелось. Сердце Елены радостно билось при этом, и всё-таки мальчик Серёжа будет жить, и это главное. А ещё через полгода Елена вышла замуж. Молодой доктор Игорь Петрович вообще-то в Бога не верил. Просто его бабушка старалась не пропускать службы, а у неё со здоровьем не всё гладко. Вот по возможности Игорь её сопровождал в храм.

Там он увидел Елену. Но как-то незаметно они стали общаться, потом поняли, что не могут друг без друга. Венчали молодых в этом самом храме. Теперь Елена живёт у Игоря, работает также в воскресной школе. Она счастлива и верит, что всё в жизни можно пережить. Главное — себя не потерять. А вот с Катей она больше не виделась.

Как-то ради любопытства прошлась по тем местам, где Катя раньше работала, побывала у дома, где она Старушки у подъезда сказали, что та монашка давно съехала. Где она, Лена не знает. Наверное, крутит её дальше судьба. Не поймёт Катя одного, что только когда по совести живёшь, тогда всё само собой наладится может. А испытания, они нам для того и даны, чтобы понять, кто мы есть на этом свете.