Муж уехал ухаживать за тяжело больной матерью. Целый месяц ни звонков, ни встреч. Я не выдержала и поехала туда с дочкой. Хотела устроить сюрприз, а когда мы приехали, я увидела приоткрытую дверь и решила подслушать разговор в доме…

Муж уехал ухаживать за тяжело больной матерью. Целый месяц ни звонков, ни встреч. Я не выдержала и поехала туда с дочкой. Хотела устроить сюрприз, а когда мы приехали, я увидела приоткрытую дверь и решила подслушать разговор в доме…

— Денис, что-то случилось? — тихо, почти шепотом спросила она.

Он резко остановился, словно налетел на невидимую стену. Его взгляд, пустой и холодный, на секунду скрестился с её взглядом, но Денис ничего не ответил. Лишь желваки заходили на скулах. Он молча развернулся и вышел из комнаты, задев Кристину плечом.

Через минуту с кухни донесся звон посуды. Кристина поспешила туда. Денис пытался нащупать заварку, его пальцы дрожали.
— Давай я, — мягко сказала она, забирая у него кружку. — Присядь.

Она приготовила крепкий чай, поставила перед ним дымящуюся чашку и осторожно коснулась его руки.
— Денис, я всё понимаю. Снова расходы, снова неопределенность… Но врач обещал, что после этой поездки Пашке станет намного лучше. Это критический момент. Иммунолог сказал, что если сейчас пройти полную реабилитацию, то достаточно будет одного курса в год. А когда сын перешагнет через «опасный возраст», всё наладится. Потерпи, родной.

Денис вскинул голову. Его лицо исказилось в гримасе, которую Кристина никогда раньше не видела.
— И до скольких лет будет этот твой «опасный возраст»? До двадцати? До тридцати? — прошипел он.
— Зачем ты так… Ему всего семь, — Кристина непроизвольно отшатнулась, когда он внезапно ударил ладонью по столу.

— Семь лет! Семь лет мы работаем только на аптеки и врачей! — сорвался на крик Денис. — А врач твой не сказал, где мне брать деньги на все ваши «оздоровительные развлечения»? Ты хоть представляешь, сколько стоит этот твой санаторий?

— Это не развлечение, Денис, это жизнь нашего ребенка! — голос Кристины задрожал. — И я ведь тоже работаю. Пусть удаленно, пусть ночами, пусть копейки по сравнению с твоей зарплатой, но я вкладываю всё до последнего цента в Пашку!

— Работает она… — Денис зло усмехнулся. — Засунь свои копейки знаешь куда? Я устал. Понимаешь? Устал тянуть этот воз. Хочется жить как нормальные люди, покупать технику, ездить в отпуск, а не считать каждый рубль из-за очередного курса процедур!

— Но это же временно… — Кристина с трудом сглатывала слезы. — Кстати, мне сегодня письмо пришло. Помнишь, я говорила про тетку, мамину сестру? Она оставила мне свой старый дом в деревне. Вступим в наследство, продадим. Пусть он старый, в глуши, но на дачу кто-нибудь заберет. Это будут хорошие деньги, как раз на реабилитацию хватит.

Денис фыркнул, отодвигая чай.
— Гнилая халупа в деревне Гадюкино? Да кому она сейчас нужна? Больше на бензин потратим, пока оформлять будем. Ладно, всё. Я ушел.

— Куда? Вечер же… Я думала, мы вместе побудем, Пашка соскучился…
Денис лишь небрежно махнул рукой и, не оглядываясь, захлопнул за собой входную дверь.

Кристина опустилась на стул и закрыла лицо руками. Слезы жгли глаза. Где тот заботливый мужчина, за которого она выходила замуж восемь лет назад? Тогда он казался скалой. Экономным — да, практичным — безусловно, но никогда — жадным до жизни собственного сына. В последнее время он начал исчезать по вечерам, ссылаясь на подработки, но денег в доме больше не становилось.

Она не понимала, в какой момент их семья дала такую глубокую трещину. Неужели болезнь сына так измотала его? Пашка был «часто болеющим» ребенком. Слабый иммунитет, бесконечные бронхиты, которые перерастали в осложнения. В садик почти не ходил, в школе — два дня за партой, три недели в постели. Врачи в один голос твердили: «Нужен особый климат, хорошая база, нужно вывезти парня на лечение». И вот, когда шанс появился, стена непонимания со стороны мужа стала непреодолимой.

Ночью Денис не вернулся. Кристина не сомкнула глаз. Сначала она плакала, а потом сидела в детской, прислушиваясь к прерывистому дыханию Пашки. Ей казалось, что сын чувствует их ссору — он ворочался во сне и звал её.

Муж явился только на следующий день после обеда. Кристина как раз пыталась накормить Пашку обедом. Услышав поворот ключа, она выдохнула с облегчением, но радость испарилась мгновенно. Денис вошел не один.

Следом за ним в прихожую вошла молодая женщина. Яркий, почти вызывающий макияж, короткое платье, облако приторно-сладких духов. Она окинула прихожую оценивающим, слегка брезгливым взглядом.

— Денисик, а что ж ты не предупредил, что у нас тут «встреча на Эльбе»? — манерно протянула девица.
Кристина застыла с половником в руке. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле.
— Кто это? Денис, что происходит?

Муж даже не посмотрел ей в глаза. Он деловито снимал куртку.
— Это Светлана. С сегодняшнего дня она будет жить здесь в качестве хозяйки.
Мир вокруг Кристины пошатнулся. Стены кухни словно начали сжиматься.
— Хозяйки? — хрипло переспросила она. — А как же я? Как же Пашка?

— А у тебя, Кристина, есть ровно два часа, чтобы собрать вещи, забрать ребенка и покинуть мой дом, — голос Дениса был сухим, как осенний лист. — Квартира оформлена на мою мать до нашего брака, так что прав у тебя здесь нет.

— Ты с ума сошел? — закричала Кристина. — Это бред! Я твоя жена! Куда мы пойдем? Ты знаешь, что Пашке нужен уход, лекарства, врачи!

— Давай без дешевых спектаклей, — Денис наконец посмотрел на неё, и в его глазах она увидела неприкрытую ненависть. — Ребенка не нервируй. Собирайся. У тебя же теперь есть «родовое поместье» в деревне, помнишь? Туда и идите. Свежий воздух, натуральные продукты… Врачи везде есть, районный фельдшер тебе в помощь.

Кристина до последнего надеялась, что это какая-то зловещая, дурацкая шутка. Но когда Денис начал заносить в комнату яркие чемоданы своей спутницы, надежда умерла. Светлана, не стесняясь, прошла в спальню и начала открывать шкафы.

— Крис, ну что стоишь? — крикнул муж из коридора. — Без вещей поедешь? Я ждать до утра не намерен.

Охваченная каким-то тупым оцепенением, Кристина начала кидать вещи в сумки. Главное — лекарства Пашки, его ингалятор, теплая одежда. Она достала из тайника заветный конверт со своими небольшими накоплениями, который собирала на санаторий. Документы. Пара любимых книг сына.

Взяв Пашку за руку, она вышла в прихожую. Мальчик испуганно жался к матери, глядя на чужую тетю и злого отца. Кристина остановилась перед Денисом.
— Я не буду желать тебе зла, — тихо сказала она. — Но искренне надеюсь, что Бог всё видит. И Светлане твоей передай: на чужих слезах счастье бывает коротким.

Она вышла из квартиры, почти не чувствуя ног. Они шли к перекрестку быстрым шагом. Кристина не knew, куда идти. Родственников в городе не осталось, подруги… после замужества и болезней сына они как-то сами собой исчезли.

— Мам, а мы куда? — Пашка дернул её за руку. — Я устал, я не могу так быстро бежать. Остановись, пожалуйста.

Кристина замерла. Она взглянула на бледное лицо сына и ужаснулась своему состоянию. Она совсем забыла, что для него такой марш-бросок — колоссальная нагрузка.
— Ой, прости, котенок… — она присела перед ним на корточки, стараясь улыбнуться дрожащими губами. — У нас просто приключение. Мы сейчас поедем в деревню. Помнишь, я рассказывала про старый дом? Там будет сад, лес, речка… Будем отдыхать, купаться, парное молоко пить. Там коровки, наверное, ходят.

У мальчика расширились глаза.
— В настоящую деревню? Как в мультике? И корова будет? — на его лице впервые за день появилась слабая улыбка.

— Конечно, — Кристина поднялась, полная решимости. — Идем ловить такси.

Она знала, что таксист запросит огромную сумму за поездку в область, но ей было всё равно. Ей нужно было уехать как можно дальше от этого предательства. Последние деньги, отложенные на лечение, теперь должны были стать их стартовым капиталом для выживания.

Она смутно помнила тетю Варвару. Мамина сестра была женщиной строгой и, как говорили в семье, «себе на уме». После смерти родителей Кристина попала в детский дом — тетка тогда жила далеко и, по слухам, сильно повздорила с отцом Кристины перед его смертью. Когда Кристине исполнилось пятнадцать, тетя Варвара приехала за ней, хотела забрать, но колючий подросток, обиженный на весь мир, наотрез отказался. С тех пор они только изредка переписывались. Тетка присылала небольшие переводы на праздники, а потом и вовсе пропала. И вот — наследство.

Таксист, пожилой мужчина на ухоженной иномарке с кондиционером, поначалу ворчал на дальнюю дорогу, но, увидев состояние женщины и бледного ребенка, смягчился.
— Отдыхать едете? — спросил он, выруливая на трассу.
— Да, к тетке в деревню… точнее, в её дом, — ответила Кристина, прислонив голову к холодному стеклу.
— Это правильно. В городе сейчас дышать нечем. А Еланка — место хорошее. Там в последние годы жизнь закипела.

Кристина удивленно приподняла бровь.
— Еланка? Мне казалось, это заброшенная деревушка в три дома.
— Ой, милая, вы там давно не были! — водитель хохотнул. — Лет пять назад там какой-то лечебный ключ нашли. Анализы сделали — вода уникальная, для легких и суставов — первое дело. Теперь там частный санаторий отгрохали, база отдыха, пляж на озере вычистили. Народ туда ломится, цены как на курортах. Жилье там теперь на вес золота. Многие свои халупы продали и в город уехали, а теперь локти кусают — через год те же дома в пять раз дороже стали.

Кристина слушала его как в тумане. «Бешеные деньги», «лечебный ключ»… Сердце начало странно покалывать. Она-то представляла себе покосившийся забор и дырявую крышу.

Когда машина въехала в Еланку, Кристина не поверила своим глазам. Вместо пыльных проселков — ровный асфальт, вместо развалюх — добротные коттеджи с коваными заборами. Повсюду указатели: «К лечебному источнику», «Санаторий Живая Вода».

— Нам на улицу Набережную, дом семь, — дрожащим голосом произнесла она.
Водитель присвистнул.
— Набережная? Так это ж самый берег. У самого ключа! Вам, хозяйка, сказочно повезло.

Машина остановилась у высокого забора из темного дерева. Кристина вышла из такси, крепко сжимая в руке ключ, который переслал ей нотариус. Перед ней стоял не дом. Это был настоящий лесной замок — двухэтажный сруб с огромными окнами, террасой и ухоженным садом. За домом виднелась сверкающая гладь озера.

— Это… это ошибка, — прошептала она.
Но ключ подошел к замку идеально. Пашка с восторгом побежал внутрь, его крики эхом раздавались в просторных комнатах. Кристина ходила по дому, трогая светлую мебель, качественный текстиль, рассматривая современную кухню. В углу гостиной стояло фото тети Варвары в красивой рамке. Она улыбалась — совсем не так строго, как помнила Кристина.

— Мама! Тут ванна большая! И кровать как у короля! — кричал из глубины дома сын.

Кристина присела на край дивана, пытаясь осознать масштаб происходящего. Их квартира в городе, которой так гордился Денис, могла бы поместиться в одной только этой гостиной. Тетка не просто жила здесь, она владела целым состоянием.

Вечером, когда Пашка, утомленный дорогой и впечатлениями, крепко уснул в мягкой постели, в дверь постучали.
На пороге стоял мужчина лет сорока — высокий, широкоплечий, в дорогой, но простой одежде. Его взгляд был спокойным и открытым.
— Здравствуйте. Простите за поздний визит. Вы, должно быть, Лидия? Наследница Варвары Семеновны?

— Да, это я… А вы?
— Меня зовут Роман. Я хозяин того самого санатория, что по соседству. Мы с вашей тетей были очень дружны. Она была моим главным советником и, если честно, неофициальным партнером. Это ведь на её земле расположен лечебный источник.

Кристина почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— На её земле?
— Именно так. Я арендовал у неё территорию под лечебницу на много лет. Каждый месяц я перечислял ей определенную сумму… Ну, для деревни это цифры фантастические. Варвара Семеновна была женщиной скромной, тратила мало, всё копила на какой-то «особый случай». Она очень ждала, что вы приедете. Я предлагаю вам продолжить наше сотрудничество на тех же условиях. Или, если вы захотите продать…

Роман назвал сумму ежемесячной аренды, и у Кристины перед глазами поплыли круги. Этой суммы хватило бы не на один санаторий, а на полную реабилитацию в лучшей клинике Европы.

— Вы серьезно? — прошептала она. — Такие деньги… за землю?
— Лидия, этот источник уникален. Он приносит огромную прибыль. И вы — его полноправная хозяйка.

Они проговорили больше часа. Роман оказался на удивление интересным собеседником, он много рассказывал о тетке, о её последних днях. Кристина чувствовала, как внутри нее заживает какая-то рана. Она больше не была беззащитной жертвой, выброшенной на улицу.

Утром Кристина проснулась от пения птиц. Солнце заливало комнату. Она вышла на балкон, вдыхая чистейший воздух, пропитанный ароматом хвои. Внизу, в саду, она увидела Пашку — он бегал по траве с маленькой собачкой, которая, видимо, пришла от соседей. Его щеки впервые за долгое время порозовели.

«Мы справимся», — подумала Кристина. — «Теперь мы точно справимся».

Она взяла телефон. У неё было пропущено двадцать вызовов от Дениса. Видимо, он уже успел навести справки или просто совесть замучила? А может, Светлана оказалась не такой уж прекрасной хозяйкой? Кристина заблокировала его номер, не читая сообщений. Ей не хотелось возвращаться в ту жизнь.

Днем Кристина решила прогуляться к источнику. Роман любезно предложил провести экскурсию по санаторию. Когда они подошли к главным кованым воротам, Кристина заметила припаркованную неподалеку машину. Знакомую черную машину.

У входа в административное здание стоял Денис. Он выглядел помятым, разгневанным и… испуганным. Рядом с ним, нервно куря, стояла Светлана. Завидев Кристину, Денис бросился к ней, на ходу меняя выражение лица с гневного на заискивающее.

— Лидочка! Слава Богу, я тебя нашел! — закричал он, пытаясь схватить её за руки. — Ты представляешь, какое произошло недоразумение? Я был не в себе, стресс, работа… А эта женщина… Светлана, она просто… В общем, я всё осознал! Поедем домой, Кристина. Я узнал про этот дом, ну зачем тебе эта глушь? Давай продадим его быстро, у меня есть знакомые риелторы, они всё сделают…

Кристина медленно отступила на шаг, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Рядом тут же оказался Роман, его фигура словно заслонила её от бывшего мужа.

— Это и есть ваш муж? — негромко спросил Роман, и в его голосе послышались стальные нотки.
— Бывший, — отрезала Кристина. — Денис, уходи. Тебе здесь не рады. И документы на развод я подам сама.

— Ты не понимаешь! — Денис сорвался на визг. — Ты не имеешь права распоряжаться этим имуществом одна! Я твой муж, это совместно нажитое…

— Наследство не является совместно нажитым имуществом, Денис, — спокойно перебила его Кристина. — Это юридический факт. А теперь уходи, пока я не вызвала охрану санатория.

Денис побагровел. Он посмотрел на богатые постройки, на Романа, на сияющую Кристину. В его глазах вспыхнула неприкрытая алчность.
— Ты думаешь, ты такая умная? Ты думаешь, тетка тебе это просто так оставила? — он вдруг злорадно ухмыльнулся. — А ты знаешь, ГДЕ она взяла деньги на постройку этого дома? И ПОЧЕМУ твой отец с ней так разругался?

Кристина замерла. Роман нахмурился, сделав шаг вперед.
— О чем ты говоришь? — спросила она, чувствуя, как внезапный холод пробежал по спине.

Денис вытащил из кармана какой-то старый, пожелтевший листок бумаги.
— Я сегодня утром заехал в старую квартиру матери, ковырялся в архивах… Твой отец оставил письмо. Оказывается, этот твой «чудо-источник» не такой уж и лечебный. Точнее, лечебный, но с одним маленьким «но», о котором тетка предпочла промолчать. И если об этом узнают клиенты твоего нового друга…

Денис помахал листком перед лицом Кристины.
— Хочешь узнать правду о своей святой тетке и о том, на чем на самом деле стоит этот дом?

Кристина посмотрела на Романа. Тот побледнел. В его глазах она увидела не страх, а что-то похожее на глубокое, тщательно скрываемое отчаяние.

— Роман? — тихо позвала она. — Это правда? О чем он говорит?

Роман молчал, глядя на бурлящую воду источника, которая с веселым шумом выбивалась из-под земли. В воздухе повисла тяжелая, звенящая тишина, прерываемая только торжествующ

Кристина посмотрела на Романа. Тот побледнел. В его глазах она увидела не страх, а что-то похожее на глубокое, тщательно скрываемое отчаяние.

— Роман? — тихо позвала она. — Это правда? О чем он говорит?

Роман молчал, глядя на бурлящую воду источника, которая с веселым шумом выбивалась из-под земли. В воздухе повисла тяжелая, звенящая тишина, прерываемая только торжествующим дыханием Дениса.

— Не слушай его, Кристина, — наконец выдохнул Роман, не отводя взгляда от воды. — Он ничего не знает. Точнее, знает, но перевернет всё с ног на голову.

— Ой, переверну? — Денис злорадно развернул листок. — Слушай сюда, дорогая жена! «Акт геологической экспертизы…» Твой отец, Кристина, был геологом, ты знала? Ну конечно знала. А знала ли ты, что именно он открыл этот источник? И что вода здесь, да, целебная. Но только при одном условии: принимать её нужно малыми дозами, курсами, под наблюдением. А если пить постоянно — она разрушает печень. Не сразу, за пару лет. Потихоньку, незаметно. И твоя драгоценная тетка знала это! Знала, когда строила санаторий. Она наняла врачей, которые «забыли» упомянуть это в рекламных проспектах. А твой отец хотел всё рассказать людям. Они и поругались. Он собирался подать в суд, но… скоропостижно скончался. А через месяц умерла и его жена — твоя мать. Странное совпадение, тебе не кажется?

У Кристины похолодели руки. Она посмотрела на Романа. Тот стоял, вцепившись в кованую ограду, побелевший как мел.

— Это неправда, — прошептала Кристина. — Ты врешь.

— Хочешь — покажу оригинал? — Денис усмехнулся. — Здесь и подпись твоего отца, и печать лаборатории. Я, конечно, не юрист, но думаю, санаторий закроют в тот же день, когда эта бумажка попадет в прокуратуру. А твоего нового друга посадят. Организация услуг, опасных для жизни, знаешь ли, статья серьезная.

Кристина перевела взгляд на Романа. Тот медленно кивнул, его голос был глухим:

— Это правда. Не вся, но правда. Вода действительно обладает уникальными свойствами — для легких, для суставов, для иммунитета. Но долгое и бесконтрольное применение… токсично для печени. Ваш отец, Кристина, был честным человеком. Он хотел опубликовать результаты, закрыть источник. А Варвара Семеновна… она видела в этом шанс. Шанс создать место, которое поможет тысячам детей вроде вашего Пашки. При правильном подходе — курсами, с перерывами, с анализами — вода творит чудеса. Но массовое потребление… она закрыла на это глаза. А потом стало поздно. Ваш отец умер — сердечный приступ, официально. Ваша мать — от разрыва сердца, когда узнала. Варвара Семеновна до конца жизни не могла себе этого простить. Она не брала себе ни копейки из прибыли — всё уходило в фонд помощи больным детям. И вам она оставила дом не для богатства. Она хотела, чтобы вы продолжили её дело. Чтобы вы… искупили её вину.

Тишина стала оглушительной. Денис, который замер с открытым ртом, на секунду растерял свою злорадность, но быстро пришел в себя:

— Какая трогательная сказка! Мне плевать на ваши страдания. Мне нужна доля. Я — муж, у меня есть права на наследство, и если ты, Кристина, не хочешь, чтобы эта бумага ушла в инстанции, ты поделишься со мной. Пятьдесят на пятьдесят. И дом, и аренда, и всё, что здесь есть. А я буду молчать.

Он протянул руку, по-хозяйски оглядывая санаторий. В этот момент из-за поворота дорожки, звонко цокая коготками, выбежала маленькая собачка. За ней, красный и счастливый, бежал Пашка.

— Мама! Мама, смотри, какая собачка! Она меня лижет! — мальчик вдруг заметил Дениса и замер. — Папа? Папа приехал? Ты нас нашел? — в его голосе прозвучала робкая, неуверенная радость.

Денис на секунду смутился, но быстро взял себя в руки.
— Конечно, сын. Я приехал. Я хочу, чтобы мы снова жили вместе. Только мама почему-то не хочет нас пускать.

Он бросил на Кристину многозначительный взгляд. Мол, смотри на ребенка и думай.

Кристина присела перед сыном, взяла его за плечи. Пашка переводил взгляд с отца на мать, его розовые щечки побледнели.

— Сынок, — Кристина говорила тихо и твердо. — Папа приехал не к нам. Папа приехал отнять у нас этот дом. Ту самую деревню, про которую я тебе рассказывала. Он хочет, чтобы мы снова жили в душной квартире, где ты болеешь. И чтобы я снова плакала по ночам.

Пашка нахмурился. Ему было всего семь, но дети болезней рано взрослеют. Он посмотрел на отца долгим, немигающим взглядом.

— Папа, а почему ты привел ту злую тетю? — спросил он вдруг. — Она забрала мою кровать. И ты кричал на маму. Я слышал.

Денис открыл рот, но не нашел слов.
— Паша, ты не понимаешь, взрослые отношения…

— Я всё понимаю, — твердо сказал мальчик. — Ты нас выгнал. А теперь приехал, потому что у нас теперь богатый дом. Это жадность. Мне так воспитательница в школе говорила. Жадность — это плохо.

Тишина стала почти физической. Даже собачка перестала лаять.

Кристина поднялась, выпрямилась и посмотрела на мужа — теперь уже точно бывшего. Она больше не чувствовала страха. Только холодную, ясную решимость.

— Денис, ты просчитался. Твоя бумажка — копия? — спросила она спокойно.
— Оригинал, — он сжал листок. — Он у меня.
— У тебя — копия, — раздался за спиной голос Романа. — Оригинал уже три года лежит в сейфе нотариуса. С завещанием Варвары Семеновны. И с припиской: «Передать Кристине только тогда, когда она будет готова решить, что с этим делать». Варвара Семеновна не была дурой, Денис. Она знала, что рано или поздно кто-то начнет шантажировать её наследницу. Она подготовилась.

Денис побледнел. Он начал лихорадочно разворачивать листок, и в этот момент налетел ветер с озера — сильный, порывистый. Листок вырвался из рук, взлетел в воздух и закружился над водой. Денис кинулся за ним, поскользнулся на мокрых камнях и упал прямо в неглубокий, но бурлящий ручей источника.

— Ааа! — заорал он, барахтаясь в воде. Листок тем временем опустился на поверхность, намок и начал расплываться.

Светлана, которая всё это время нервно курила в стороне, презрительно фыркнула, затушила сигарету и, развернувшись, пошла прочь, на ходу набирая чей-то номер.
— Алло, такси до города? Нет, этот клиент больше не нужен…

Денис выбрался из ручья, мокрый, трясущийся, с остатками размокшей бумаги в руках. Он поднял глаза на Кристину — и впервые увидел в них не боль, не страх, а спокойную, несгибаемую силу.

— Ты ничего не получишь, Денис. Ни дома, ни денег, ни нас с сыном. Подавай в суд, если хочешь. Но помни: я сохраню этот санаторий. Я сделаю так, чтобы каждый пациент знал всю правду о воде — и её пользу, и её опасность. И тогда никто не пострадает. А ты… ты останешься ни с чем. С пустой квартирой, которая оформлена на твою мать. Со Светланой, которая уже уехала. И с совестью, которая, надеюсь, будет мучить тебя до конца дней.

Она взяла Пашку за руку.
— Пойдем, сынок. Нам нужно многое успеть. Нанять юриста, встретиться с врачами… Искупить вину одной старой женщины, которая слишком поздно поняла, что правда дороже денег.

Они пошли по тенистой аллее санатория. Роман догнал их, молча протянул Кристине папку с документами.
— Вот полное заключение. И письмо вашей тети. Она ждала, когда вы придете. Она верила, что вы всё сделаете правильно.

Кристина открыла конверт. На пожелтевшем листке было написано всего несколько строк, неровным, старческим почерком:

*«Крисенька, прости меня. Я убила твоего отца своей гордыней. А потом помогала детям, чтобы заглушить боль. Но боль не уходит. Её можно только искупить. Ты умнее меня. Ты добрее. Сделай так, чтобы этот источник приносил только жизнь. Я оставляю тебе не дом. Я оставляю тебе шанс. Твоя тётя Варя».*

Кристина заплакала. Впервые за этот долгий, страшный, перевернувший всё день. Пашка обнял её своими тонкими, но такими сильными ручками.
— Не плачь, мама. Мы всё сможем. Правда?

Она прижала сына к себе, чувствуя, как его сердце бьется ровно и спокойно. Чистый воздух Еланки наполнял лёгкие. Издалека доносился звонкий смех детей, которые бегали по территории санатория — здоровых, румяных, счастливых.

— Сможем, — ответила она, вытирая слёзы. — Обязательно сможем.

А где-то внизу, у источника, мокрый и брошенный Денис всё стоял на коленях в ледяной воде, глядя, как расплывается в его руках последний козырь. И впервые в жизни ему стало по-настоящему страшно. Не за деньги. За себя. Каким же чудовищем он стал — и что теперь с ним будет.

Собачка, пробегая мимо, гавкнула на него и умчалась догонять своих новых хозяев.