— Это что? — спросила я, глядя на маленький пакет в руках Максима.
Он торжественно поставил его на кухонный остров, будто принёс фамильную драгоценность.
— Реквизит, — сказал он.
— Какой ещё реквизит?
Максим достал из пакета пачку чая, лимон и маленькую коробку печенья.
— Чтобы мы с тобой не умерли от голода, пока устраиваем воспитательное мероприятие. И чтобы потом, когда они уедут, выпить чай за победу разума над наглостью.
Я не выдержала и рассмеялась.
Он оглядел кухню, потом прошёл в гостиную. Стол был действительно великолепен. Белая скатерть, тарелки с тонким серым ободком, хрустальные бокалы, салфетки, свечи. Всё выглядело так, будто сейчас из кухни вынесут фаршированную рыбу, пироги, салаты и ещё половину продуктового рынка.
Только еды не было.
Совсем.
Максим присвистнул.
— Сильно.
— Думаешь?
— Ира, это произведение искусства. Пустота как форма семейного протеста.
Я покачала головой, но улыбка не сходила с лица.
Странное дело: я волновалась, но не так, как раньше. Обычно перед приездом Лены у меня внутри всё сжималось от списка дел: успею ли, хватит ли, не пересолю ли, не скажет ли она, что «в прошлый раз было нежнее». Сегодня я волновалась иначе. Как человек, который наконец выходит на сцену не для того, чтобы обслуживать чужой праздник, а чтобы сказать свою первую реплику.
Максим помог мне расставить стулья. Потом сел на диван, закинул ногу на ногу и с деловым видом спросил:
— План помнишь?
— Помню.
— Главное — не оправдываться.
— Я знаю.
— Не объяснять слишком много.
— Знаю.
— Не бежать к холодильнику, если они начнут изображать голодную смерть.
Я посмотрела на него строго.
— Максим.
— Всё, молчу. Но ты же понимаешь, они попробуют.
Я понимала.
Я знала Лену. Сначала будет удивление. Потом обида. Потом обвинение. Потом попытка надавить на чувство вины. Возможно, фраза: «Мы же семья». Возможно, даже слёзы. Лена умела плакать, когда ей надо было добиться своего. В детстве это работало на родителей, во взрослой жизни — на Толика и иногда на меня.
Но сегодня у меня внутри будто появилась дверь, которую я закрыла на ключ.
Ровно в два часа в домофон %B
