Решив в шутку записать волнения жениха перед свадьбой, оставила у него диктофон… А прослушав запись…

Решив в шутку записать волнения жениха перед свадьбой, оставила у него диктофон… А прослушав запись…

Диана с отчаянием смотрела на гору грязной посуды. Она вздохнула и натянула перчатки. Позавчера было новоселье, а вчера — день рождения, вот и накопилось работы. Чернохвостый кот Феликс потёрся о ноги и запрыгнул на стол. Она выскребла из тарелки остатки еды ему в миску, но кот важно задрал морду и обиженно удалился, мол, сама ешь эту гадость. Диана показала ему язык и включила воду. И тут, словно гром среди ясного неба, грянул звонок в дверь.

На пороге стоял сухощавый тип в кожаной куртке и кепке-хулиганке. «Виктория Николаевна Соколова?» — осведомился он, потирая длинный орлиный нос. Она похолодела. Зачем она ему понадобилась? Неужто Карина наговорила лишнего? Карина была её подругой и коллегой по парикмахерской. Ветреная и легкомысленная, она всегда жила на широкую ногу благодаря зажиточным родителям. А вот у Виктории никого не было — всё детство в детдоме, от первого шага до выпускного со скупым напутствием воспитателей.

Гость оказался Игорем Дмитриевичем, другом её покойного отца. Виктория задрожала: «Папа? Но у меня никогда не было папы». Оказалось, её отец, Николай Романович, был выдающимся учёным-астрофизиком. Он узнал о существовании дочери лишь за полгода до смерти. Мать Виктории, страдавшая зависимостью, сдала её в приют, ничего не сказав отцу, пока тот работал по контракту в США. Игорь Дмитриевич передал ей документы, ключи от машины и фотографии отца с его американской женой Кэролайн. А ещё — книгу-бестселлер «Тайная история космоса», написанную отцом под псевдонимом.

Вскоре Виктория вступила в наследство, получив огромный двухэтажный дом и внушительные счета. Однако её жизнь круто изменилась, когда в автосервисе она познакомилась с обаятельным Максимом. Роман закрутился стремительно: цветы, свидания и знакомство с его матерью, Галиной Павловной. В один из вечеров Максим опустился на колено и предложил Виктории стать его женой. Она, окрылённая счастьем, ответила «Да!».

Подготовка к свадьбе шла полным ходом. Виктория настояла на самом дорогом ресторане в центре города. Накануне торжества она решила сделать Максиму сюрприз: купила ему роскошный костюм и туфли из крокодиловой кожи. Чтобы запечатлеть его первую реакцию на подарок, она незаметно оставила в его кабинете включённый старый диктофон отца, спрятав его за цветочный горшок.

Вечером того же дня, когда Максим остался в офисе ждать друзей, Виктория забрала диктофон, чтобы послушать запись. Сначала был слышен их разговор, потом тишина, а затем — скрип двери и тяжёлая одышка. В тишине кабинета раздался возбуждённый голос будущей свекрови, Галины Павловной:
— Ну что, не передумал?
— Нет. Нашла? — отозвался Максим.
— Нашла.

Вот возможное продолжение рассказа:

— Нашла, — повторил Максим с металлическими нотками в голосе. — Старая дура Кэролайн хранила их в банковской ячейке. Но Игорь Дмитриевич всё предусмотрел — завещание, дарственные, даже старые фотографии. Вика поверила в каждое слово.

— А эта, как её… Карина? Не проболтается?

— Карина? — Максим хмыкнул. — Мы с ней учились в одной школе. Она и подсунула меня Вике как «случайного знакомого в автосервисе». Ты же знаешь, мам, Карина возьмёт свои двадцать процентов от дома и заткнётся.

Галина Павловна засмеялась — сухо, лающе, совсем не материнским смехом:

— Хорошая девочка. Детдомовская. Никому не нужная. Всё уши прожужжала про книжку отца, про наследство. А теперь поверила, что ты её любишь. Главное — после свадьбы не тяни с разводом. Половина — наша.

— Половина? — перебил Максим. — Мам, ты в своём уме? Вся недвижимость оформлена на неё. Если она заподозрит, мы останемся с носом. Год-два брака, потом — несчастный случай… или психушка. У неё же папаша — астрофизик, мало ли какие у дочери «генетические отклонения» проявятся?

Наступила тишина. Виктория сидела на полу, прижав диктофон к груди. Ладони ледяные, в висках стучит. Феликс подошёл, потёрся о её ногу, но она не пошевелилась. Запись продолжалась.

— А кольцо? — спросила Галина Павловна. — Дорогое хоть?

— Конечно. Её же деньги. Вика и не заметила, как карту в магазине оставила. Я просто сказал, что «сюрприз должен быть идеальным». Она растаяла.

— Молодец. Завтра свадьба. Смотри, не переигрывай с нежностями.

— Мам, да брось. Я актёр, ты знаешь. Два года в театральном учился, пока не выгнали за прогулы. Но эти прогулы окупились — я прогуливал с Кариной, а она мне про богатенькую сиротку и рассказала.

Запись прервалась щелчком. Виктория нажала «стоп» и долго сидела в тишине, глядя на горы грязной посуды, на остатки еды в Феликсиной миске, на белую фату, висящую на дверце шкафа.

Потом она медленно встала, стянула перчатки и взяла телефон. Набрала номер Игоря Дмитриевича.

— Алло, Игорь. Помните, вы говорили, что у отца остались старые друзья в прокуратуре? Очень нужна встреча. И, пожалуйста, никому ни слова. Даже Кэролайн.

Она сбросила вызов и посмотрела на подарки к свадьбе: костюм, туфли, золотые запонки. Взяла их в охапку, отнесла в мусорный контейнер во дворе и вернулась в квартиру. Феликс уже спал на её свадебном платье, разложенном на диване. Она не стала его прогонять.

Завтра будет очень интересный день. Но свадьба в «самом дорогом ресторане города» определённо не состоится. А вот спектакль, который Максим репетировал целый год — возможно, состоится. Только зрители будут другие, и финал тоже.